– Можешь. И я возненавидела бы тебя за это до конца своих дней.
Насколько мне известно, в большинстве браков в нашем мире ненависти было в избытке, больше, чем всего остального.
– Думаешь, меня это волнует? Это брак не по любви. И ты уже меня ненавидишь. Я вижу это в твоих глазах.
В любом случае, эта дискуссия – пустая трата времени. Есть традиции, и мы с Арией их заложники.
Я кивнул на белоснежные простыни.
– Ты слышала, что сказал мой отец о нашей традиции?
Хотя по большому счету я считал это нелепостью. Не все женщины в первый раз кровили, если мужчина не был груб специально. Так что некоторые специально делали это пожестче, чтобы обеспечить пятно крови, которого все от них ждали. Я совершенно не собирался быть грубым с ней. Я бы не стал делать ей больно, не больше, чем будет необходимо. Но я крупный парень во всех местах. Будет больно, и у нее пойдет кровь.
Ария отодвинулась от меня и подошла к кровати, глядя на нее как на неотвратимое наказание. Может, она рассчитывала, что сможет уговорить меня не консумировать наш брак, если бы не эта традиция? Плохо же она меня знала.
Я подошел к ней сзади. Она была похожа на богиню. Мне не терпелось вытряхнуть ее из этого платья, чтобы попробовать на вкус каждый дюйм ее кожи. Я положил ладони на ее обнаженные плечи, такие теплые и нежные. Ария не обернулась. Пришлось подавить досаду на то, что она по-прежнему игнорирует мое присутствие. Но я собирался быть терпеливым, пусть даже она будет меня провоцировать. Провел ладонями от ключиц к мягким холмикам груди. Я чувствовал, как становлюсь твердым от ощущения ее идеально гладкой кожи, от ее дразнящего аромата. Блядь, я плавился от желания войти в нее!
Что-то мокрое упало мне на руку. Мне даже смотреть не надо было. Я и так понял, что это слеза. Чертова слеза. Ария плакала. Развернув ее к себе, пальцем приподнял ее лицо за подбородок. По ее щекам покатились слезы. Я знал, что некоторым женщинам легко удается заплакать, когда они сами захотят, но глаза Арии сказали мне все без слов. Она испугалась и отчаялась. В людях я хорошо разбирался – пришлось научиться, чтобы держать своих солдат под контролем. Если я толкну ее на кровать, сорву с нее одежду и возьму силой, Ария не станет сопротивляться. Она будет лежать и терпеть. Она будет плакать, но не скажет мне «нет». Больше не скажет. Она в полной моей власти. Я должен взять ее, сделать своей. Слезы никогда не трогали меня. Но до этой ночи слезы не принадлежали моей жене – женщине, с которой проведу всю оставшуюся жизнь.
Блядь, я поверить не мог, что меня тронет вид моей испуганной жены! Выругавшись, я отскочил в таком бешенстве, что у меня перед глазами все помутилось, и вмазал кулаком по стене, радуясь ослепительной вспышкой боли в костяшках пальцев. Она меня отрезвила. Через несколько лет я должен стать Доном. Я шантажировал, пытал, убивал, но не мог силой лишить девственности собственную жену? Кто я после этого? Отец сказал бы, что я тряпка. Возможно, решил бы, что я не достоин быть его наследником, если не могу трахнуть собственную жену. Но я знал, что не размяк. Я могу хоть сейчас выйти за эту дверь и без толики раскаяния убить весь чикагский Синдикат. Черт, да я могу с удовольствием пойти и перерезать горло отцу!
Конечно, нам всё равно нужно обставить так, чтобы все поверили, что я трахнул Арию. Был только один способ это сделать. Я повернулся к своей дрожащей жене и вытащил нож. Мало того, что я лишал себя удовольствия побыть в ее девственном лоне сегодня ночью, но еще и собирался пролить кровь за нее.
Эта мысль меня не обрадовала, и не потому, что меня беспокоили раны на теле. Мне доводилось терпеть травмы куда серьезнее, но я не мог отделаться от ощущения, что мой поступок даст Арии козыри в руки. Однако знал, что решение уже принял.
Ария с плохо скрываемой тревогой наблюдала за мной и вздрогнула – опять – когда я шагнул в ее сторону.
От меня она ничего хорошего не ждала. Ведь я – монстр. Полоснув ножом себе по руке, я положил его на стол и подставил стакан, собирая капли крови. Меня бы позабавило удивление Арии, если бы по-прежнему не злился на самого себя. Со стаканом в руке я пошел в ванную, добавил в кровь пару капель воды, чтобы она выглядела по-настоящему. У меня еще не было девственниц. Мои вкусы всегда были специфичны и тяготели к жесткому сексу, так что я выбирал женщин с опытом. Но я не раз присутствовал на церемонии демонстрации простыней и знал, как должно быть.
Ария не двинулась с места – и когда я вернулся в спальню, и когда подошел к кровати и разлил несколько капель розовой жидкости. Краем глаза я заметил, что она осторожно подошла, остановившись в паре шагов. На ее прекрасном лице выражение растерянности смешалось с надеждой. Некоторые девушки становились дурнушками, когда ревели, но сомневаюсь, могла ли Ария стать красивее, чем была сейчас. Густой румянец на ее щеках заставил меня возненавидеть себя за собственную слабость еще больше. Сегодня ночью подо мной могло быть ее прекрасное тело, но вместо этого я занимался живописью: рисовал собственной кровью ебучую картину на потеху старым ведьмам моей семьи.