Я сполз ниже и наклонился над Арией, собираясь поцеловать, но она закрыла глаза и дернулась, будто ожидая удара. Одна мысль о том, чтобы поднять руку на собственную жену, вызывала у меня отвращение.
– Ты уже во второй раз думаешь, что я собираюсь тебя ударить, – тихо попенял я ей.
– Я подумала, ты сказал… – в замешательстве посмотрела она на меня.
– Что? Что все ожидают увидеть на твоем лице синяки после ночи со мной? Я не бью женщин.
Даже Грейс с ее талантом выводить меня из себя я никогда не трогал. Все детство и юность я слышал надрывные стенания матери, а после ее смерти – и Нины. Для себя в браке такого не хотел. Если почувствую желание кого-нибудь ударить, вокруг полно врагов, есть из кого выбрать.
– Разве смогу я поверить, что ты способна всех убедить, будто мы консумировали брак, если ты продолжаешь шарахаться от каждого моего прикосновения?
– Поверь, дерганье убедит всех еще больше. Если бы ты взял свое, шарахаться от прикосновений я бы не перестала. Чем сильнее я вздрагиваю, тем больше они убеждаются, какой ты монстр. Ты же этого хочешь добиться?
– Думаю, ты можешь знать об игре во власть больше, чем я ожидал. – Я ухмыльнулся.
– Мой отец – консильери, – просто ответила она. Ария оказывается, не только красива, но еще и умна.
Я прикоснулся ладонью к ее щеке. На этот раз Арии удалось не вздрогнуть, но она все равно напряглась. До того, как снова разозлиться, я напомнил себе, что она еще не привыкла к мужским прикосновениям. То, что я стал ее мужем, никаким волшебным образом не сделает для нее такую близость комфортной.
– Я хотел сказать, что твое лицо не выглядит так, будто тебя целовали.
Ария выпучила глаза.
– Я никогда…
Никогда не целовалась. Вся моя. Только моя. Я прижался губами к ее губам, и Ария резко подняла руки к моей груди, как будто хотела оттолкнуть, но не стала. Я чувствовал кожей, как дрожат ее ладони. Чтобы не напугать ее, попытался смягчить поцелуй, но это было чертовски трудно – быть нежным и медленным, когда все, чего я хотел – обладать этой женщиной.
Я провел языком по ее приоткрытым губам, и Ария робко ответила. В ее прекрасных голубых глазах промелькнула неуверенность, но я не дал ей времени накрутить себя. Я перехватил инициативу, и ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться мне. Ее тело, ее вкус разожгли тлеющие угли моего желания в полыхающий пожар. Даже стараясь сдерживаться, я усилил натиск, углубляя поцелуй. Пальцы на ее щеке дрогнули. Хотелось пробежаться ими ниже, приласкать и изучить каждый дюйм ее тела. Я оторвался от нее прежде, чем потерял бы контроль. Ария ошалело смотрела на меня, облизывая губы. Щеки у нее раскраснелись, а губы распухли.
Как же я ее хотел! Сквозь туман похоти пробился стук. Я перекатился на край кровати и встал, благодарный за то, что нас прервали. Ария резко выдохнула. Я мельком взглянул на нее, заметив, что она удивленно пялится на мой стояк.
– У мужика должен быть стояк, когда он просыпается утром рядом со своей женой, тебе так не кажется? Они хотят шоу, они его получат. – Мои тетки, кузины и особенно Нина жаждали новых сплетен, которые могли бы скрасить их унылое существование. Если они только заподозрят, что я не тронул Арию, набросятся на нас как кровожадные гиены. – Иди и возьми халат, – приказал я.
Ария тут же послушалась, соскочила с кровати и бросилась в ванную. Должен признать, что ее боевой дух, проявленный прошедшей ночью, понравился мне куда больше, чем вот такое послушание.
На глаза попались фальшивые пятна крови на простыне, и на миг я почувствовал сожаление. Семья не зря настаивала на традиции кровавых простыней, особенно отец. До сих пор помню простыни после его брачной ночи с Ниной, а я тогда был совсем ребенком.
Вздохнув, подошел к столу и начал собирать оружие. Стук становился все настойчивее, но мне было плевать. Ария вернулась, облаченная в длинный белый шелковый халат. Она принесла с собой разрезанный корсет и с любопытством наблюдала за тем, как я пристегиваю кобуру на голое тело и ножны на предплечье, прикрывающие порез. Прежде чем подойти к двери, я поправил стояк, так, чтобы он стал еще очевиднее. Это даст гарпиям моей семьи еще один повод для пересудов. Ария снова опустила взгляд вниз на мой пах, и румянец к ее щекам вернулся.
Обняв себя руками, она отошла к окну. Она была такой хрупкой и невозможно прекрасной.
Оторвав от нее взгляд, я распахнул дверь, за которой с нетерпением поджидали Нина, Косима и Эгидия. За ними толпились женщины из наших с Арией семей.
Все они жадно оглядывали меня с головы до ног. Некоторые делали вид, что смущены, хотя явно наслаждались зрелищем. Что неудивительно – ведь большинство замужем за старыми мудаками.