Я заставил себя расслабиться. Убью его в следующий раз, когда придумаю способ сделать это так, чтобы не подкопаться.
– Так что, тебе нравится учить ее уму-разуму? – улыбнулся отец.
Я уставился ему в глаза, моя улыбка стала жёстче.
– Отец, у меня нет желания обсуждать мою жену. Она моя, и все, что между нами происходит, останется только для нас двоих. Я не собираюсь никому об этом рассказывать. Это мое, только мое.
Отец ухмыльнулся, но тут же стал серьёзен.
– Ладно, ладно. Пока ты не путаешь свой инстинкт собственника с чем-то другим. Не позволяй пизде управлять твоим членом. Женщины годятся только для трёх вещей. – И он уставился на меня, ожидая, пока я их назову.
У меня зачесались руки достать пушку, а ещё лучше – нож. Это убийство должно быть личным. Мне хотелось, чтобы его кровь текла по моим пальцам, чтобы его последний вздох опалил мою кожу. Хотел намотать его кишки на кулак и заставить его смотреть.
– Трахаться, сосать и не выебываться, – закончил я.
Отец загоготал.
– Полагаю, ты звал нас не только для того, чтобы мы тебе отвязали Нину? – спросил Маттео, сдвинув брови.
Я зыркнул на него.
– Нет, – прищурился отец. – Семья на Сицилии переживает не лучшие времена. Влияние Каморры там гораздо сильнее, чем в Штатах.
Эта тема была гораздо безопаснее, чем женщины, но я никак не мог успокоить злость, бурлящую под кожей.
Арию вполне устраивало не замечать меня. Она не искала моей близости и по ночам спала без задних ног рядом со мной, пока я не мог глаз сомкнуть. Рассматривая ее, я задавался вопросом, почему она смотрит так, будто веду себя как отец? А я ведь давал себе слово относиться к ней по-другому.
Блядь! Я превращался в чёртову киску. С нашей последней встречи с Грейс прошло уже два дня, и в этот раз ждать ее не пришлось. Грейс не смотрела на меня с отвращением. С ней я не чувствовал себя похожим на своего гребаного садиста отца, даже если она не та, кого я хочу.
Через несколько минут после прихода я поставил ее раком на кровать и начал трахать сзади.
Вот только каждый толчок отзывался мыслями об Арии. Я прижал Грейс ниже – чтобы видеть только ее волосы – тоже светлые, но сильно отличавшиеся от золотистых волос моей жены. Я пытался представить на ее месте Арию, пытался вспомнить ее цветочный аромат, но от приторно сладких духов Грейс у меня заложило нос, а ее стоны отвлекали.
Крепче вцепившись ей в бедра, входил все жёстче, но, глядя на неё, чувствовал, что возбуждение пропадает. Такого со мной ещё никогда не случалось! Ни с одной бабой!
Я закрыл глаза, чтобы не видеть эту бабу перед собой, и вместо неё у меня перед глазами встал образ женщины, которую на самом деле желал.
– Да! Сильнее! – закричала Грейс, и мне захотелось рявкнуть на неё, чтобы уже как-нибудь заткнуть. Но я крепче вцепился в ее бедра и врезался в неё. В венах бурлила ярость. Какого черта я делаю?
– Боже! Да! – стонала она.
Внезапно раздался скрип половицы. Мгновенно собравшись, я выбросил руку за пушкой, лежавшей рядом на кровати, и открыл глаза, ожидая увидеть перед собой русского уебка, пришедшего застать меня врасплох. Блядь!
Это была Ария. Она уставилась на меня круглыми глазами, полными ужаса. Я был так обескуражен, что просто застыл. Что она здесь делает? Как ее вообще сюда занесло? Больше всего мне сейчас хотелось, чтобы это была засада Братвы. Все, что угодно, только не этот полный боли взгляд моей жены.
– В чем дело, Лука? – Грейс толкнулась ко мне задницей, загоняя мой член глубже, но у меня уже все опустилось. Ария так и стояла не шелохнувшись. В ее голубых глазах задрожали слёзы, а у меня в груди заныло. Не должна она была такое видеть…
Я не успел придумать, что сказать или сделать. Ария развернулась и бросилась бежать.
– Блядь! – рявкнул я.
Я оттолкнул потянувшуюся ко мне Грейс.
– Пусть идет.
Натянув брюки, чертовски порадовался тому, что с Грейс никогда не раздевался полностью. В расстёгнутой рубашке, с раскрытой ширинкой я бросился в погоню за Арией, не заботясь о том, что меня кто-то увидит. Ария исчезла в лифте, и двери закрылись прежде, чем успел добежать до него.