Маттео с Чезаре медленно поднимались по лестнице, с тревогой глядя на меня. Но мне уже было по хуй.
– Ария, открой эту чёртову дверь!
Замок наконец щелкнул, и, толкнув дверь, я ворвался внутрь. Ария с опухшими и покрасневшими глазами, в шелковой ночной сорочке стояла посреди спальни. Я подошёл к ней, схватил за руку, собираясь выяснить, где она была и объясниться по поводу увиденного.
– Не трогай меня! – завопила она, вырывая руку.
– Где ты была?! – зарычал я. Я хотел снова коснуться ее руки. Мне необходимо было потрогать ее, чтобы убедиться, что она не пострадала. Как будто просто посмотреть на неё было недостаточно.
Ария отшатнулась, в ее глазах сверкнула злость.
– Нет! Никогда больше не трогай меня! Не тогда, когда этими же руками держался за задницу своей шлюхи.
– Все вон! Живо! – рявкнул я.
Послышались удаляющиеся шаги, и знакомо звякнул лифт.
– Где ты была? – В висках громко стучало. Неужели она не понимает, какой опасности подвергала себя?
Ария свирепо на меня уставилась, но за злостью скрывалась глубокая боль, и я не мог понять ее причины.
– Я не изменяла тебе, если тебя только это беспокоит. Я бы никогда так не поступила. Я считаю, что верность – самое важное в браке. Так что можешь успокоиться, мое тело все ещё только твоё. Я просто гуляла по городу.
Если бы она знала, как Братва спит и видит заполучить мою жену, не стала бы этого делать.
– Ты шлялась по Нью-Йорку ночью одна?
– Ты не имеешь права сердиться на меня, Лука. Не после сегодняшнего. Ты мне изменял.
Грудь сдавило чувством вины, но я загнал его поглубже. Я никогда не испытывал сожалений.
– Как я могу изменять, когда наш брак не настоящий? Я даже не могу трахнуть собственную жену. Думаешь, я буду жить как монах, пока ты не соизволишь решить, что сможешь потерпеть близость со мной?
Ария судорожно сглотнула.
– Да Боже упаси! Разве я смею ожидать, что мой муж будет мне верен? Разве смею рассчитывать хотя бы на искру порядочности у монстра?
Верен? Разве этот брак вообще можно назвать настоящим? Может, Ария и ответила бы положительно на этот вопрос, но она не вела себя так, будто хотела быть мне женой. Она смотрела на меня так же, как на моего отца.
– Я не монстр. Я относился к тебе с уважением.
– С уважением? Я застала тебя с другой! Может, и мне стоит привести первого встречного и трахнуться с ним у тебя на глазах? Как ты себя почувствуешь? – прошипела Ария, и внутри меня что-то щелкнуло.
Схватив за бедра, я повалил ее на кровать. Навалился сверху и, обхватив оба запястья, задрал ее руки над головой. Никто никогда не прикоснется к ней! Никто, кроме меня.
– Сделай это. Возьми меня, чтобы у меня появилась настоящая причина тебя ненавидеть, – зло прошептала Ария. В ее глазах заблестели слёзы. Она зажмурилась и отвернулась. Я рассматривал ее покрасневшее лицо, дрожащие губы, слёзы на ресницах. Боится. Меня боится. Проклятье! Моя жена. Я дал клятву защищать и уважать. Я должен лучше держать себя в руках. Опустив голову, прижался к ее плечу и вдохнул цветочный аромат. Выдохнул и постарался успокоиться.
– Боже, Ария.
Отпустив ее запястья, поднял голову. Ария не двигалась, покорно вытянув руки над головой. Ее капитуляция вызвала горечь во рту. Я попытался коснуться ее щеки, но она отпрянула.
– Не прикасайся ко мне после неё.
Она права. Такого моя жена не заслуживает.
Я поднялся с кровати.
– Сейчас я приму душ, и мы оба успокоимся, а потом я хочу, чтобы мы поговорили.
Ария посмотрела снизу-вверх на меня.
– О чем еще тут можно говорить?
– О нас. Об этом браке.
Она медленно опустила руки.
– Ты трахался на моих глазах. Неужели ты думаешь, что у этого брака все еще есть шанс?
– Я не хотел, чтобы ты это видела, – пробормотал я. Блядь, ее взгляд, когда она меня застукала, будет преследовать меня ещё долго! Это нелепо, учитывая сколько всего у меня за плечами.
– Почему? Чтобы ты мог продолжать изменять тихо и мирно за моей спиной?
Ария, конечно, права, вот только она никогда ни намёка не делала на то, что судьба этого брака ей небезразлична.
– Можно я приму душ? Ты права. Я не должен проявлять ещё больше неуважения, прикасаясь к тебе после всего этого.
Она не ответила, только печально смотрела на меня, и взгляд этот как нож вонзился мне прямиком в сердце. Развернувшись, я ушёл в ванную. Не знаю, сколько простоял так под обжигающими струями воды, пока не почувствовал, что могу вернуться к своей жене, что смыл с себя вонь духов Грейс и ее прикосновения. На сердце было тяжело от слез Арии, и мне это совсем не нравилось. То было новое для меня чувство, и я не хотел больше его испытывать.