– Ты в порядке? Может, хочешь, чтобы я остался?
– Уходи, – прорычал я, не сводя глаз со спящей на диване Арии.
– Она не ложилась, потому что переживала за тебя, а потом вырубилась на диване, и я не стал ее будить и отводить наверх.
Я сердито зыркнул на него, и Ромеро наконец зашел в лифт, двери за ним закрылись. Очень медленно я подкрался к своей красавице жене. Она лежала в атласной ночной сорочке, под которой угадывались очертания стройных ног и соблазнительной груди.
Моя. Только моя. Так чертовски прекрасна!
В теле разгорелся темный голод, темная жажда овладеть в конце концов этой женщиной. Я поднял ее, просунув руки под спину и ноги. Она пахла так сладко, так невинно! Мне хотелось соблазнить, попробовать на вкус, трахнуть ее. Хотелось сделать ее своей.
– Лука? – Нежный голосок Арии пробился сквозь шум крови в ушах, сквозь пелену, которая после долгих перестрелок и диких криков всегда застилала мое сознание.
Я принёс Арию в нашу спальню и положил на кровать, глядя в темноте на ее тело. Она казалась лучом света во мраке комнаты.
Она шевельнулась, и комнату залил свет ночника. Ария смотрела на меня круглыми от страха глазами.
Я опустил взгляд на ее грудь, и ниже – на тонкую талию и жаркую глубину между ее бёдер.
– Лука?
Я мог сегодня умереть. Я могу умереть завтра. Я мог погибнуть, так и не попробовав на вкус каждый дюйм моей жены, так и не овладев ею.
Стащив с себя пропитанную кровью рубашку, расстегнул ремень. Моя рука была тверда всегда, что бы я ни делал: когда нажимал на курок, когда перерезал горло или сдирал кожу с какого-нибудь мерзавца.
– Лука, ты меня пугаешь. Что случилось?
Я сбросил брюки и встал коленями на кровать, поставив одно колено между ног Арии. Склонившись над женой, я молча смотрел, как с каждым вздохом ее грудь поднимается и опадает. Это все мое.
Ария подняла руки и коснулась моей щеки. Ее прикосновение было тёплым, нежным, осторожным.
Моргнув, я переключил внимание на ее лицо, широко распахнутые испуганные глаза. Человек или монстр?
Уткнувшись носом в изгиб ее шеи, вдохнул ее цветочный аромат, чувствуя, как бьется жилка под моими губами. Я сосредоточил внимание на ее ладонях на своих щеках. Ария моя жена. Жена, которая должна быть под моей защитой.
– Лука?
Я ещё раз заглянул ей в глаза. С ней я чудовищем не буду. Отшатнувшись от неё, ринулся в ванную. Залез под ледяной душ и смотрел, как вода уносит кровь и часть тьмы, но другая часть осталась во мне, как всегда после подобных дней.
Завернувшись в полотенце, я вышел в спальню. Ария с опаской наблюдала за моими передвижениями. Мне необходимо быть рядом с ней, нужно избавиться от этой чертовой тьмы. Я сбросил полотенце, и Ария тут же отвернулась, чтобы не видеть меня голым. Скользнув под одеяло, придвинулся вплотную к ней, чтобы ее тепло меня согрело. Отчаянно нуждаясь в том, чтобы смотреть ей в глаза, я положил ладонь ей на бедро и перевернул Арию на спину.
Она не сопротивлялась. Я смотрел сверху вниз на неё, она лежала передо мной, внимательно вглядываясь в мое лицо. Нужно, чтобы она стала ещё ближе. Максимально близко. Навсегда. Я протянул руку к ее ночной сорочке, в желании убрать этот барьер, мешающий почувствовать ее кожу на своей.
Ария остановила мою ладонь.
– Лука. – В ее голосе слышалась тревога, а взгляд был полон страха.
Она может не бояться. Больше нет.
– Я хочу почувствовать тепло твоего тела рядом с моим сегодня ночью. Хочу заснуть, обнимая тебя. – Такое признание – непозволительная слабость, ну и черт с ним.
– Только обнять?
– Клянусь.
В конце концов, Ария позволила мне снять с неё ночную сорочку и осталась в одних белых трусиках. Я жадно окинул взглядом ее совершенную грудь и затвердевшие розовые соски. Провёл пальцем по резинке трусиков, но Ария застыла и, наверное, была права. Лучше оставить этот небольшой барьер между нами. Я перевернулся на спину и, увлекая Арию за собой, посадил сверху на себя. Она уперлась коленями в кровать.
Мы коснулись друг друга грудью, но Ария приподнялась, как будто боялась сделать мне больно своим весом. Я обнял ее и крепче прижал к себе. Провёл ладонью вдоль ее позвоночника, добравшись до круглых ягодиц, и начал легонько поглаживать их. Поначалу она напряглась, но с каждой минутой все больше расслаблялась, когда поняла, что я не буду ее заставлять.
– Разве порез не нужно зашить? – с тревогой спросила Ария.
Она обо мне беспокоится.
Я нежно поцеловал ее в губы, чувствуя, как волна жестокости отступает.
– Завтра.
Эти царапины не имели значения, так, ерунда. Имел значение лишь вкус моей жены. Эти губы – само совершенство. Я поглаживал ее попку, пробегаясь кончиками пальцев по краю трусиков и иногда заныривая под него. Такая чертовски нежная кожа!