— Заткнись, Маттео, и найди шлюху, чтобы трахнуть, — крикнул я.
Наконец, он заткнул свой болтливый рот, или, возможно, отключился. Судя по количеству выпитого, я бы не удивился подобному финалу. За моей спиной Ария нервно вздохнула, и я обернулся, мое тело уже дрожало от желания. Я целый вечер смотрел на нее в этом соблазнительном платье, не говоря уже о тех трех годах, которые я провел, ожидая ее. Но этим вечером ожидание подошло к концу.
Она была чертовски великолепна. Узкая талия, нежная кожа, розовые губы. Я не мог перестать гадать, были ли ее соски такого же цвета. Блять. Я нуждался в ней. Я швырнул пиджак на спинку кресла. Я рассчитывал сегодня ночью трахнуть Арию больше одного раза. Не думаю, что моему члену хватит одного раунда.
— Когда отец рассказал о браке с тобой, он заявил, что ты самая прекрасная женщина, которую может предложить Чикагский Синдикат, даже красивее, чем нью-йоркские женщины. Я ему не поверил, — произнес я.
Я ненавидел, когда мой отец оказывался прав, но, черт подери, тут он попал в точку. Я подошел к Арии и обхватил ее за талию. Она замерла, избегая моего взгляда. Я наклонился, вдыхая ее сладкий запах.
— Но он сказал правду. Ты самая красивая женщина из всех, что я когда-либо видел, и этой ночью ты моя.
Я поцеловал ее в шею, но она продолжала меня игнорировать. Какую игру она затеяла? Ей стоило бы знать, что игры, в которых я привык участвовать, куда более мрачные. И я всегда выигрываю.
— Нет! — прошипела она и отшатнулась от меня, широко распахнув полные ужаса глаза.
Какого черта она имела в виду?
— Нет?
Она сверлила меня взглядом, но за ее бравадой промелькнула еще какая-то эмоция, которую я не мог разобрать, потому что был слишком зол.
— Что? Никогда прежде не слышал слово «нет»?
— Я часто его слышал. Парень, которому я раздавил горло, повторял это снова и снова, пока не заткнулся навеки.
Она попятилась.
— Так что, ты намерен раздавить и мое горло тоже?
Она знала, как задеть меня за живое. Но неужели она действительно думала, что разозлить меня в брачную ночь было правильным решением? Я поклялся сам себе в том, что буду держать себя в руках.
— Нет, это бы противоречило цели нашей женитьбы, не думаешь?
— Не думаю, что мой отец обрадуется, если ты причинишь мне боль, — сказала она высокомерно.
— Ты угрожаешь мне? — тихо спросил я, чувствуя, как участился пульс в венах. Мне пришлось бороться с желанием швырнуть ее на кровать и показать, что на самом деле я хотел с ней сделать. Может, она куда более похожа на свою раздражающую сестру Джианну, чем казалось на первый взгляд. Возможно, вся ее застенчивая невинность всего лишь показуха.
Но Ария опустила глаза, и я видел, что она дрожала, когда прошептала:
— Нет.
Во мне все еще кипела ярость, и пока я был не в том состоянии, чтобы легко успокоиться.
— Но ты отказываешь в том, что принадлежит мне?
— Перво-наперво, я не могу отказать в том, на что у тебя и так нет прав. Мое тело тебе не принадлежит. Оно мое, — решительно сказала она, ее взгляд метал в меня кинжалы. Я не мог поверить в ее дерзость.
Я потянулся к ее плечу, чтобы прижать к себе и заткнуть поцелуем прежде, чем она ляпнет еще что-нибудь, что взбесит меня, но Ария резко вздрогнула и закрыла глаза, будто ожидая удара. Я опустил руку, ошеломленный ее реакцией. Неужели она думала, что я ударю ее? Я был грубым мужчиной, совсем не славящимся терпением, и моя репутация неслась впереди меня, но я поклялся себе, что никогда не буду жесток со своей женой. Я видел, как мой отец насиловал и избивал мою мать, пока она не покончила с собой. Я не хотел быть похожим на него, как минимум, в этом. Я и так был слишком похож на него во всем остальном.
— Я могу взять то, что хочу, — произнес я, потому что не знал, как еще поступить.
Арии не нужно было знать, что это пустая угроза. Конечно же, я мог поступить так, но этого никогда не случится.
Я ненавидел свое смятение. Я всегда знал, как поступить, но с Арией все оказалось гораздо сложнее.
Она посмотрела на меня своими прекрасными глазами.
— Можешь. И я буду ненавидеть тебя до конца своих дней.
Насколько я знал, ненависть была основной эмоцией в большинстве браков в нашем мире.
— Думаешь, меня это волнует? Этот брак не по любви. И ты уже меня ненавидишь. Я вижу это по твоим глазам.
В любом случае, этот спор был пустой тратой времени. У нас существовали традиции. И мы с Арией были ими связаны. Я указал на белые простыни.
— Ты слышала, что сказал мой отец о нашей традиции?