— Тебе стоило бы надеть что-то большее, чем это подобие ночнушки, когда заявятся гарпии. Я не хочу, чтобы они видели твое тело, особенно верхнюю часть бедер. Пусть гадают, оставил ли я на них свои отметины, — проговорил я, пока скользил глазами по ее розовым губам. — Но мы не сможем скрыть от них твое лицо.
Я наклонился, собираясь коснуться губами ее щеки, когда Ария закрыла глаза и вздрогнула, будто бы ожидая удара. Отвращение затопило меня только от одной мысли поднять руку на жену.
— Уже во второй раз ты думаешь, что я собираюсь тебя ударить, — сказал я тихо.
Она смущенно взглянула.
— Я думала, что ты сказал...
— Что? Что каждый ожидает увидеть следы побоев на твоем лице после проведенной вместе ночи? Я не бью женщин.
Даже Грейс, а у нее талант доводить меня до ручки, никогда не удавалось вывести меня на подобную жестокость. Я провел детство и юность, слыша изможденные рыдания матери, а потом, когда она умерла, на ее место пришла Нина. Это не было тем, чему нашлось бы место в моем браке. Если я хотел сломать кого-либо, для этого у меня было достаточно врагов.
— Как я смогу поверить, что ты в состоянии убедить окружаюсь в том, что этой ночью мы закрепили наш брак, если ты вздрагиваешь от каждого моего прикосновения?
— Поверь, это лишь позволит им еще сильнее увериться в этом, поскольку я бы не перестала вздрагивать от каждого твоего прикосновения, если бы ты взял свое. Чем сильнее я вздрагиваю, тем большим монстром ты кажешься в их глазах.
Я усмехнулся.
— Думаю, ты можешь знать об игре власти больше, чем я ожидал.
— Мой отец - Консильери, — ответила она. Ария была не только прекрасна, но и невероятно умна.
Я положил ладонь на ее щеку. В этот раз она постаралась не вздрогнуть, но все еще была напряжена. Прежде чем раздражение овладело мной, я напомнил себе, что она не привыкла к мужским прикосновениям. Тот факт, что я был ее мужем, не мог волшебным образом сделать комфортной для нее подобную близость.
— Я имел в виду, что твое лицо не выглядит так, будто бы тебя целовали.
Глаза Арии расширились.
— Я никогда...
Никогда не целовалась. Полностью моя. Всегда только моя.
Мои губы обрушились на ее, и рука Арии уперлась в мою грудь, будто бы она собиралась оттолкнуть меня, но не стала. Ее ладони подрагивали у моей кожи. Я постарался смягчить поцелуй, не желая напугать ее, но это было невъебически сложно - быть обходительным и медленным, когда все, чего я хотел, - это заявить права на женщину рядом со мной.
Мой язык приоткрыл ее губы, и Ария, поколебавшись, ответила. В ее голубых глазах мелькнула уязвимость, но я не дал ей времени на беспокойство. Я захватил инициативу, не дал ей никакого иного выбора, кроме как сдаться мне. Все эти ощущения и ее вкус превратили тлеющие угли моего желания в настоящий пожар. Я еще сильнее прижался к ней, мой поцелуй становился все более неистовым, несмотря на то, что я пытался сдержаться. Мои пальцы на ее щеке дернулись от желания двигаться ниже, чтобы касаться и открывать для себя каждый миллиметр ее тела. Я отодвинулся прежде, чем полностью утратил контроль. Ария моргнула, глядя на меня, и облизнула губы, ошеломленная. Ее щеки покрывал румянец, а губы были алыми.
Я хотел ее.
Стук прорвался через застилавшую мое сознание похоть. Я перекатился на другой бок и встал, радуясь тому, что нас прервали. Ария втянула воздух. Я мельком взглянул на нее, ловя на том, как она расширившимися глазами пялится на мой стояк.
— Предполагается, что у мужчины должен быть стояк, когда он просыпается утром рядом со своей женой, как думаешь? Они хотели шоу — они его получат.
Мои тетки, кузины и особенно Нина умирали от нетерпения заполучить новую порцию сплетен, которая сделала бы их скучные жизни хоть немного ярче. И они набросятся на нас словно кровожадные гиены, стоит им заподозрить, что я не сделал Арию своей.
— Иди и возьми халат, — распорядился я.
Ария мгновенно послушалась, буквально соскользнув с кровати и бросившись в ванную. Должен признать, что ее дух сопротивления нравился мне куда больше послушания.
Мой взгляд остановился на поддельных пятнах крови на простынях, и вспышка сожаления затопила меня. Была веская причина для того, чтобы Семья настаивала на сохранении традиции кровавых простыней, особенно мой отец. Я все еще помнил простыни после его брачной ночи с Ниной, а я тогда был лишь ребенком.
Вздохнув, я направился к столу и взял свое оружие. Стук становился все более настойчивым, но срать я на это хотел. Ария вернулась в спальню, одетая в длинный, белый, атласный халат, держа в одной руке разрезанный корсет. Она с любопытством наблюдала, как я пристегиваю нож и кобуру с пистолетом к своему обнаженному телу, а одна из пряжек идеально прикрывала порез на моем предплечье. Прежде чем направиться к двери, я поправил свой стояк, так он стал еще более внушительным. Пусть ведьмам из моей семьи будет о чем пошептаться. Взгляд Арии вновь скользнул к моему паху, и румянец затопил ее щеки.