Так, ладно, я потратил все свои скудные запасы терпения на Арию прошлой ночью. Я толкнул сильнее, и Джианна отпрянула, ее глаза вспыхнули возмущением. Эта злобная девчонка попыталась остановить меня, встав на пути, но мои глаза были прикованы к движениям в душе, где Ария повернулась к нам спиной. Милостивый Боже. Простой женской спины было достаточно, чтобы я вновь стал каменным.
— Выйди, — шипение Джианны вновь привлекло мое внимание.
— Мне нужно одеться, и здесь нет ничего из того, что бы я еще не видел, — огромная жирная ложь, которую я должен повторять сегодня из раза в раз, пока будет идти демонстрация простыней.
Я уставился на Джианну.
— Теперь уходи или увидишь свой первый член, девчонка, потому что я собираюсь раздеться.
Я потянулся к боксерам, но, к сожалению, это была пустая угроза. Скудери потерял бы рассудок, если бы я размахивал членом перед его дочерью — в смысле, той, которая не являлась моей женой. Скорее всего, ему насрать, что я делаю с Арией, раз он был готов отдать ее мне в пятнадцать. Не то, чтобы меня ебали недовольства Скудери, но это было слишком неуважительно.
— Ты, высокомерный мудак, я... — начала было Джианна, и я был близок к тому, чтобы забыть о том, что кое-что неподобающе, когда Ария сказала своей сестре выметаться и, наконец, рыжая вышла за дверь. — Ты садистская свинья, — пробормотала она прежде, чем закрыть дверь.
Никто из тех, кто осмеливался оскорблять меня, не доживал до следующего дня, но она была в безопасности, потому что была всего лишь девочкой и потому что была сестрой Арии.
Подавив злость, я направился к раковине, но мои глаза неотрывно следили за Арией. Она напряглась, когда дверь закрылась и мы остались наедине. Она все еще боялась меня, несмотря на то, что я пролил кровь и лгал из-за нее. Я не мог винить ее за это. Будучи с человеком типа меня, она имела все причины, чтобы ожидать худшего. Я взял кисть и стал распределять крем для бритья по лицу, когда она, наконец, выключила воду. Затем она повернулась, и я замер. Мои глаза упивались ею. Она была совершенна. Ее кожа — блестящая и похожа на шелк, даже ее киска. Должно быть, она сделала восковую эпиляцию перед брачной ночью, был лишь небольшой треугольник светлых волос, но ничего не скрывало ее восхитительные складочки, куда я мог бы погрузить свой член прошлой ночью. Ария позволяла мне любоваться ею, стоя практически неподвижно, но румянец покрывал ее горло и лицо.
Я опустил кисть и взял одно из полотенец с сушителя, прежде чем двинуться к ней. В глазах Арии застыла неуверенность, когда она приоткрыла душевую кабину и с тихой благодарностью взяла полотенце. Я не мог оторвать от нее взгляда, ее нагота взывала к худшему во мне, к чудовищу внутри меня, который был готов вырваться на свободу.
Ария обернулась в полотенце и вышла из душа. Она посмотрела на меня. Она была маленькой, беззащитной, захватывающе дух прекрасной и бесспорно моей.
— Готова спорить, ты уже сожалеешь о своем решении, — сказала она, глаза Арии будто бы выискивали что-то из того, на что надеются все женщины: нежность, ласка, любовь. Но ей не суждено найти этого в моих глазах... или в моем сердце.
Я не мог и не хотел дать ей все это, но я мог относиться к ней с уважением, как она того заслуживала, как к женщине, которую я поклялся защищать. Я буду уважать ее тело, ее «нет», как свои собственные. Но это все, что я мог ей предложить.
Я вернулся к раковине и взял кисть. Ария проскользнула позади меня и практически вышла за дверь, когда я ответил ей:
— Нет.
Она через плечо оглянулась на меня.
— Когда я возьму тебя, то хочу, чтобы ты извивалась подо мной от удовольствия, а не от страха.
Глаза Арии расширились, губы приоткрылись, и она быстро покинула ванную.
Я вновь опустил кисть, ухватился за края раковины и уставился на свое отражение. Я не сомневался в том, что являюсь монстром — это моя природа, и я наслаждался этим, но в тот момент, когда увидел Арию, я поклялся, что буду держать ее как можно дальше от этой части себя.
Женщины, которых я трахал на протяжении всех этих лет, желали моей близости, потому что искали острых ощущений, они хотели, чтобы над ними доминировали, хотели подчиняться кому-то опасному. Для них это было игрой, сексуальной ролевой игрой, которая заставляла их течь, ведь эти женщины не понимали, но это не роль, это не игра. Я был монстром. Это не было ролью, которую я играл, когда был с ними, и определенно я не надевал маску, когда пытал и убивал. Ария знала обо всем этом. Она знала о сокрытом внутри меня монстре, потому что выросла в этом мире, мире, где мужчины помыкают женщинами, где они обладают ими, где изнасилование не было лишь фантазией. Это были ужасающие истории, которыми приглушенным шепотом обменивались замужние женщины. Это все было реальными, еще бесформенными страхами юных девушек накануне первой брачной ночи.