Склоняют головы и опускают глаза.
Я не опускаю голову и следую за Винченцо, пока он не останавливается перед закрытой дверью. Он открывает двойные двери и заходит внутрь, ожидая, что я последую за ним. Как только я вхожу в комнату, то сразу же замечаю, как здесь холодно.
Почти как в чертовой морозилке, в которой мы иногда храним тела.
Сзади Винченцо раздается слабый лай, и тут я замечаю своего мальчика. Мой маленький мальчик сидит на стуле на таком морозе.
— Я прикончу тебя. — Я говорю Винченцо достаточно тихо, чтобы Роман не услышал. — Я буду купаться в твоей крови и праздновать твою гибель. Я обещаю тебе это.
Он смеется.
Громкий и несносный смех, привлекающий внимание Романа.
Этот храбрый мальчик пережил столько всего, что не должен испытывать ни один ребенок.
Даже в таком состоянии ему удается поднять свою маленькую головку, посмотреть на меня и улыбнуться.
Маленькая и слабая улыбка, которая разбивает мое сердце и одновременно наполняет его такой любовью и гордостью.
Моя улыбка говорит ему, что все будет хорошо.
Я смотрю на пустой стул позади него, и сердце мое тяжелеет от осознания того, что ему пришлось стать свидетелем того, как у него забирают тетю, не по крови, а по выбору.
— Роман, посмотри на меня. — Мне нужно, чтобы он знал, что с ним все будет хорошо. Что он сильный. Он поднимает голову, и его глаза оживают. — Ты такой сильный, bambino60. Такой храбрый, раз справился сам. Но теперь я прикрою тебя, и все будет хорошо.
Он кивает, но ничего не говорит.
Черт.
Неужели я испортил своего ребенка всего за несколько недель?
Я чувствую это, мой старый приятель, чувство вины всегда будет присутствовать в моей жизни. Все, что я делаю, — это чувствую его, пока оно не задушит меня.
Мне нужно вытащить его отсюда.
Я смотрю на лицо Винченцо и замечаю, как он самодовольно смотрит на меня. Держу пари, он верит, что выйдет из этой ситуации невредимым. Что я просто подчинюсь его требованиям и позволю ему уйти, причинив боль моему сыну и бросив мне вызов.
Я смотрю на пустой стул рядом с Романом с распущенными веревками на полу и понимаю, что этот момент будет преследовать моего мальчика.
На полу свежая кровь.
Кто, блядь, забрал Фэллон?
— Подруга твоей шлюхи сбежала до того, как наше веселье закончилось. — Он смеется так, будто то, что он только что сказал, — самое смешное дерьмо, которое он когда-либо слышал.
— Мы не трогаем невинных. — Я начинаю подходить к нему, но один из моих людей, теперь уже его человек, оттаскивает меня назад. — Ты, блядь, знаешь это. Что, блядь, с тобой случилось?
— Ты случился.
— Да что ты ко мне привязался? — Рявкнул я в ответ. — Ты хотел быть боссом, так что ли? — Насмехаюсь я. — Псы Вольпе никогда не бывают верными. Это единственная здравая вещь, которую мне когда-либо говорил отец.
— Не произноси его имя!
— Какое тебе, блядь, до этого дело? — Спрашиваю я. — Ты запал на моего папочку? Это так?
Я толкаю этого чертова медведя, но мне нужно больше времени, чтобы все встало на свои места.
Винченцо ухмыляется, как демон из ада, и начинает идти к Роману.
— Нет! — Кричу я ему в спину. — Я сделаю, как ты скажешь, но не трогай его, мать твою.
Он смотрит на меня через плечо и пару секунд молчит, а затем поворачивается спиной к Роману и снова обращается ко мне.
— У тебя было все, и ты, черт возьми, принимал это как должное. — Теперь он стоит прямо передо мной. В его глазах что-то темное и извращенное. Как я мог пропустить это? Он вел себя как идеальный солдат, и я ни разу не подумал, что он окажется гнилым яблоком, заражающим всех остальных.
Настроил их против меня.
Кровь Вольпе всегда была грязной.
Солдаты не хотели двигаться вперед и оставлять старые традиции.
Очень жаль.
Что касается Винченцо, так это то, что я никак не ожидал этого. Я умею читать людей, а с ним у меня ничего не вышло. Он никогда не давал мне повода думать, что является кем-то иным, кроме как преданным, соблюдающим все правила солдатом. Он делал то, что ему говорили, и всегда улыбался.
Я должен был догадаться.
Но ему это не сойдет с рук, потому что, хотя он и переиграл меня, я все равно на шаг впереди.
Всегда был и всегда, блядь, буду.
— Почему?
— Что почему?
— Почему ты восстал против меня? — Спрашиваю я. — Против семьи, которая тебя вскормила.
— Все просто. — Он подходит ближе. — У тебя есть все, что я хочу, но ты все изгадил. — Он выплевывает это. — Ты убил одного из лучших капо, которые когда-либо были у этой организации, а потом имеешь наглость уходить, когда тебе вздумается рисовать. — Он насмехается и говорит это достаточно громко, чтобы привлечь внимание всех присутствующих в комнате. — Твой отец был прав. Ты слабый сучонок и никогда не сможешь стать тем, кем был он.