— А ты можешь?
— Я могу. — Злорадствует он. — Твой отец позаботился об этом. Я был сыном, которого он всегда хотел, и я, блядь, заслуживаю быть боссом. А не гребаная размазня, которая любит рисовать красивые картинки и покидает свой город, чтобы путешествовать со своей сучкой. — Он сплевывает на пол с отвратительным выражением на своем вероломном лице.
Он читает на моем лице замешательство, потому что продолжает.
— Что? — Он улыбается, как раньше, когда бывал в моем присутствии. — Ты действительно веришь, что я провел с тобой все те дни, когда мы были моложе, потому что ты мне нравился? — Он издевательски смеется. — Я хотел того же, что и ты, а твоя шлюха-мать была приятной на вид. — Он смеется, и все мужчины в комнате тоже. — Она прекрасно смотрелась на коленях с окровавленной губой. — Он говорит шепотом, словно делится секретом с другом.
Я теряю самообладание.
Я хватаю его за шею и приближаю к своему лицу. В тот момент, когда мы оказываемся лицом к лицу, я поднимаю кулак, чтобы вмазать ему по физиономии, но тут слышу щелчок пистолета.
Я вижу только красный цвет.
— На твоем месте я бы не стал этого делать. — Его гримаса раздражает меня. Он улыбается и смотрит за спину. Я провожаю его взглядом, и мое сердце замирает. Один из его людей направляет пистолет на голову моего сына. Мой мальчик жутко неподвижен в кресле и смотрит на своего щенка.
Черт.
Мой телефон вибрирует там, где он спрятан в пиджаке.
Он вибрирует один раз.
Это сигнал.
Наконец-то, блядь.
Краем глаза я вижу черную тень, скрывающуюся от глаз на потолке. Вы не смогли бы его заметить, если бы не знали, куда смотреть.
Я быстро отвожу глаза, чтобы не выдать себя. Он — моя единственная надежда выбраться отсюда целым и невредимым вместе с сыном и окончательно испортить отношения с семьей.
Я вскидываю руки.
— Все в порядке.
Дверь выхода со склада открывается с громким стуком, оповещая всех о чьем-то новом присутствии. Человек, входящий в здание, как будто он его хозяин, а не как будто он идет на самоубийственную миссию, заставляет мое сердце остановиться дважды за сегодня.
— Если кто-нибудь, блядь, шевельнется, клянусь, я пристрелю эту суку. — Я был настолько сосредоточен на том, что моя жена вошла в эту дыру и рискует своей жизнью и жизнью Романа, что не сразу заметил девушку, которую она держит на мушке. Окружающие меня мужчины потянулись к своим пистолетам. — Клянусь, блядь, я это сделаю.
Винченцо замирает и поднимает обе руки, показывая Андреа свой пистолет.
Я оглядываюсь через его плечо и смотрю на свою жену, одетую во все белое. Она похожа на ангела-мстителя.
Очень смелая, но глупая.
Черт.
Я смотрю на человека с пистолетом, готового прикончить Винченцо, и молюсь, чтобы ублюдок не промахнулся.
Андреа, какого черта ты делаешь?
СОЮЗНИКИ
ЛУКАН
«Не смейте шутить с моим сыном». — Андреа
До этого момента я никогда не понимал фразу «жизнь промелькнула перед глазами».
До них.
В этот самый момент передо мной промелькнула моя жизнь, и от этого мурашки побежали по костям.
Вся моя жизнь находится в этих стенах, а вокруг нас — опасность.
— Вин, верни им мальчика! — Девушка, которую моя жена держит в заложниках, умоляет помочь ей.
— Дав. — Винченцо смотрит на нее с гневом в глазах. — Какого черта ты здесь делаешь? — Сердито говорит он, подавая сигнал своим людям опустить оружие.
— Отдай мне моего сына, сейчас же! — Андреа грубо прижимает девушку к груди. — Мой сын за твою сестру.
Винченцо выглядит разъяренным. Мысль о том, что женщина держит его за яйца, скорее всего, сейчас приводит его в ярость.
— Ты, блядь, не хочешь делать это, дрянь! — Винченцо кричит на мою жену, и мне приходится найти в себе силы, чтобы не уебать его и не разрушить план.
— Испытай меня.
Я так чертовски горд, но так чертовски зол на нее.
— Отлично. — Он смеется, как ненормальный. — Отпустите это отродье. — Он поворачивается и приказывает мужчинам, окружающим Романа.
Время замирает, когда я вижу, как ноги Романа опускаются на пол. Периферийным зрением я вижу, как Андреа медленно отпускает девушку.
— Ну же, детка! — Моя жена плачет, чтобы Роман пошел к ней. И мой сын, и девочка начинают идти.