Священник продолжает церемонию, а я смотрю в глаза своей невесты, а она смотрит куда угодно, только не на меня.
— Согласны ли вы открыто делиться друг с другом своей жизнью и говорить правду в любви и согласии? Обещаете ли вы чтить и нежно заботиться друг о друге, лелеять и ободрять друг друга, стоять вместе в горестях и радостях, трудностях и победах во все дни вашей жизни? — Священник спрашивает нас обоих.
— Согласны.
— Согласны ли вы делиться своей любовью и радостями вашего брака со всеми, кто вас окружает, чтобы они могли учиться у вас и вдохновляться на рост в своей собственной жизни?
— Согласны.
— Пусть эти кольца будут благословлены как символ вашего союза. Пусть каждый из вас, глядя на эти кольца, будет вспоминать не только об этом моменте, но и о клятвах, которые вы дали, и о силе ваших обязательств друг перед другом.
Кара и Фэллон выходят вперед и вручают каждому из нас по кольцу.
— Лукан, пожалуйста, повторяй за мной…
— Я, Лукан, беру тебя, Андреа, в законные жены, чтобы любить и оберегать тебя с этого дня, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас.
Я не повторяю клятвы, которыми нас кормит священник, я говорю от своего гребаного сердца.
— Я, Лукан Томас Вольпе, беру в жены Андреа Валентину Николаси, чтобы любить и оберегать ее.
В болезни и в здравии.
В богатстве и бедности.
В мои хорошие, но особенно в плохие.
С этого дня ты не будешь одна. Я буду рядом на каждом шагу.
Пока смерть не разлучит нас.
Андреа вскидывает голову, ее глаза сужаются, словно она пытается разгадать истину в моих клятвах. Как только она заканчивает пытаться расшифровать мои намерения, она произносит слова «пошел ты» и улыбается самой сладкой из улыбок.
Я сузил глаза, но она лишь отвернулась.
Я беру ее руку в свою и надеваю кольцо на ее палец.
— Андреа, пожалуйста, повторяй за мной…
— Я, Андреа, беру тебя, Лукан, в законные мужья, чтобы любить и оберегать тебя с этого дня, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас.
Андреа повторяет за священником, и звучит это отрепетированно, как будто она предпочла бы быть застреленной, а не быть здесь, связав свою жизнь с моей на всю жизнь. Ее холодная рука берет мою и надевает кольцо на мой палец.
— Идите с миром и живите в любви, разделяя самые драгоценные дары, которые у вас есть, дары вашей совместной жизни. И пусть ваши дни будут долгими на этой земле. Я объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать невесту.
Сотни глаз наблюдают за нами.
Я берусь за ее затылок и наклоняюсь к ней. Она застывает на месте, за исключением глаз. Она продолжает сжимать и разжимать руки, и ее ноздри расширяются за мгновение до того, как я решительно прижимаюсь к ее рту.
Ее мягкий рот прижимается к моему, а ее сладкий аромат вызывает во мне только желание.
Я внезапно отстраняюсь от нее, заставляя Андреа открыть глаза. Она смотрит на меня с вызовом и презрением, но я вижу и намек на желание.
Она может обмануть всех, но только не меня.
Я выпрямляюсь и отвожу взгляд от ее лица. Краем глаза я вижу ее растерянное выражение, прежде чем отвести ее от алтаря и вывести из церкви.
Андреа наконец-то моя, но почему я чувствую эту пустоту и боль в груди. Это не похоже на все свадьбы, на которых я бывал раньше. Где мужчина жаждет остаться с невестой наедине, а женщина ходит, как по облакам.
Печаль в глазах Андреа делает этот момент таким, будто ее приговорили к смертной казни.
Не для меня.
Я пять лет мечтал о том, как сделаю эту женщину своей.
Этот момент может показаться неудачным, но я все равно ее поймал.
Теперь, глядя на свою новую невесту и пустой взгляд в ее глазах, я думаю, был ли это лучший выбор.
Я мог бы поехать в Нью-Йорк и ждать у дверей ее квартиры, пока она не согласится уделить мне время. Может быть, я смог бы убедить ее дать мне еще один шанс и показать, как хорошо нам может быть вместе.
Я мог бы рассказать ей все, что хотел, в ту ужасную ночь пять лет назад.
Но я не такой человек.
Никогда им не был и не уверен, что когда-нибудь смогу им стать.
Я заставил ее подчинится мне, и это было самое простое. Самое сложное — сделать ее моей. По-настоящему моей.
Заставить ее добровольно влюбиться в дьявола.
Я не уверен, что это возможно, но я не остановлюсь, пока Андреа не станет полностью моей по собственному желанию.
Каждая ее часть.