Андреа смеется и ведет себя рядом со мной как обычно, без доспехов и защиты.
Она ожила, как только мы переступили порог этого места. Она ослабила бдительность и позволила себе чувствовать и наслаждаться этими моментами.
Она позволила мне узнать ее.
Настоящую ее.
В моей жене столько сторон, что невозможно не тяготеть к каждой из них.
Все, что она делает, заставляет меня увидеть ее в новом свете. Как она заботится о нашем сыне, даже находясь за океаном от него. Она никогда не пропускает видеозвонки от него, всегда начеку и прислушивается ко всему, что он говорит.
Она феноменальная бизнес-леди.
Она заботливая дочь.
Она великолепна и добра.
Но больше всего меня привлекает в ней то, как хорошо она относится к Роману.
Он — биение ее сердца.
Она замечательная мать.
За это я всегда буду ей благодарен, и она всегда получит от меня поддержку и верность.
Я вырос с мужчиной, который считал женщин одноразовыми и обращался с моей матерью хуже, чем с крысой.
Я бы никогда не смог так поступить с мамой Романа.
Роман.
Он любит искусство, как и я.
Может, он и не похож на меня, но он действительно мой сын. Я чувствую это.
— Ты идешь или так и будешь стоять и пялиться на мою задницу весь день? — кричит Андреа, глядя на меня через плечо с ухмылкой на своем великолепном лице.
— Звучит как отличный план, детка.
Она закатывает на меня глаза, но все равно смеется.
В этом и был смысл.
Ее смех.
Это подпитывает меня.
Это дает мне надежду на то, что, возможно, я смогу занять место в ее упрямом, но прекрасном сердце.
— Почему ты так потеешь? — услышал я ее вопрос из ниоткуда.
Что?
Черт.
— Подожди. Почему ты так дышишь? Ты в порядке? — Кажется, теперь она ближе к моему телу.
Нет, я не в порядке, я как-то забыл, что смертельно боюсь высоты и закрытых пространств. Из-за того дерьма, которое я делаю для этой женщины, однажды я погибну.
— Твое сердце бьется ненормально быстро, а руки дрожат. У тебя паническая атака. — Я так сосредоточен на том, чтобы найти следующий вдох и успокоить свое бешено колотящееся сердце, что не чувствую ее нежной руки, лежащей на моей груди. — Лукан, посмотри на меня. Эй, я здесь. Прислушайся к моему голосу.
Такого дерьма не было с тех пор, как я был совсем мальчишкой. С тех пор как этот кусок дерьма, который является моим отцом, оставил меня в чулане на два дня с мертвецом.
Я был настолько отвлечен Андреа и нашим разговором, пока мы поднимались по ступенькам, что совершенно забыл о своем страхе высоты и закрытых пространств. Он был у меня на задворках сознания, но я думал, что справлюсь с ним. Я думал, что держу это дерьмо под контролем. Я больше не испуганный мальчик, черт возьми.
Чертов ирландец со своим дерьмовым планом избавления меня от этого дерьма.
Ни хрена не получилось.
— Я… это пройдет. — Мне удалось вымолвить слова. — Это всегда так.
— Это часто случается? — спросила она с явным беспокойством на лице.
Я не хотел, чтобы это дерьмо испортило нам весь день.
Не стоило приводить ее сюда.
К черту.
Это место вызвало самую большую и настоящую улыбку на ее лице. Я ни капли не жалею об этом.
— Давненько такого не было. — Я говорю ей правду.
— Когда это началось?
— Когда мне было около пяти или шести лет. — Я отвечаю ей честно, потому что знаю, что она будет продолжать спрашивать, если я не скажу ей правду.
— Панические атаки провоцируются травматическим опытом. — Андреа просто говорит факты.
— Вау, ты говоришь очень умно, детка. — Я пытаюсь пошутить, чтобы она меньше волновалась, но мне трудно говорить или сосредоточиться на чем-либо.
— Заткнись, я не просто симпатичное личико, ты же знаешь. — Ее верхняя губа приподнимается в уголках, давая мне представление о ее игривой стороне.
Я знаю, что она шутит и пытается отвлечь меня. Она знает, что она гораздо больше, чем это.
И еще многое другое.
Она — все.
Я хочу сказать ей именно это, но приступ паники берет верх.
— Это пройдет, серьезно. — Я отмахиваюсь от нее и пытаюсь встать, но ее нежные руки ложатся мне на плечо и толкают меня обратно вниз.
Моя жена нежно берет мое лицо в свои руки и не оставляет мне выбора, кроме как сосредоточиться на ней.
— Вдыхай так медленно и мягко, как только можешь, через нос и выдыхай через рот. — Я так и делаю. — Вот так. — Ее великолепная улыбка вернулась. — Теперь закрой глаза и сосредоточься на дыхании.
Через пару минут, когда я сижу и сосредотачиваюсь на голосе Андреа, приступ проходит.