С этими словами мы начинаем трогать, покусывать, захватывать все, что попадается нам под руку и в рот.
Лукан захватывает мой сосок между зубами и проводит по нему кончиком языка. Я почти кончаю от одного только прикосновения и впиваюсь своими длинными красными ногтями в его спину, призывая его к большему.
Я поднимаю бедра и обхватываю его ногами за талию, давая понять, что готова.
— Черт, ты мокрая. — Он упирается членом в мою киску, и от этого прикосновения я дрожу от желания.
— Трахни меня уже, и даже не думай заставлять меня умолять. — Я трусь об основание его члена, и теперь это он дрожит от удовольствия и желания.
Его длинные пальцы нежно скользят по моей влажной щели, и от этого прикосновения мои внутренние мышцы сжимаются.
— Я умирал от желания оказаться внутри тебя, дорогая жена. У меня нет ни времени, ни самоконтроля, чтобы дразнить тебя. — Он целует меня еще раз, а затем одним плавным и быстрым движением заполняет меня.
Я вскрикиваю от удовольствия. Он больше, чем я помню, и я чувствую каждый дюйм, как он заполняет меня.
Владеет мной.
Я поднимаю голову и прикусываю его нижнюю губу, заставляя его застонать.
Удовольствие и боль.
В этом вся наша суть.
Он и я.
Мы становимся единым целым, пока он трахает меня до беспамятства, и в этот момент мой муж овладевает моим телом и душой. Захватывает каждую частичку меня, и я отдаюсь ему целиком и полностью.
— Да, блядь. Кончай, детка, — рычит он, насаживаясь все сильнее и быстрее, как разъяренный зверь.
— Лукан, — выкрикиваю я его имя и впиваюсь когтями в его спину.
— Черт, ты такая сексуальная. — Он легонько щелкает мой клитор, и это все, что мне нужно, чтобы опрокинуться через край. Оргазм, который вызывает Лукан, заставляет меня чувствовать себя так, будто все мое существо горит. Мы оба отпускаем руки и отдаемся чувству чистого блаженства. — Черт, ты такая красивая и такая чертовски моя, — простонал он. Я смотрю на него, завороженная тем, как дико он выглядит с откинутой назад головой и сжатой челюстью.
Я поднимаю голову и смотрю в эти гипнотизирующие голубые глаза.
— Я хочу сделать это с тобой. Я согласна. — Я говорю ему слова, которые он давно хотел услышать.
— Черт, — снова простонал он и наклонил голову, чтобы взять мой рот в жесткий поцелуй, от которого у меня перехватывает дыхание. Я чувствую, как его пальцы впиваются в плоть моей талии так, что на ней останутся синяки. Секунду спустя я проглатываю его рык, когда он кончает. Когда он это делает, то утыкается лицом в изгиб моей шеи и нежно целует меня, после чего переворачивается на спину и тянет меня за собой, пока я не ложусь ему на грудь.
Ни разу не нарушив нашу связь.
Чувствуя себя измотанной и в то же время сытой, я прижимаюсь щекой к его мокрой, но теплой груди, ощущая учащенное биение его сердца, пока Лукан расчесывает мои промокшие волосы.
— Когда закончился дождь? — спрашиваю я.
— Я понятия не имею. — Он нежно гладит меня по спине, шепча в ночь. — Думаю, где-то между тем, как ты выкрикнула мое имя и кончила на мой член. — Он говорит, как о чем-то само собой разумеющемся.
— Ты такой грубый! — Я шлепаю его по груди. — Серьезно, очень романтично. — Я смеюсь.
Он смеется громче.
Я чувствую его губы на своей макушке, и мне вдруг становится тепло и уютно. Я опускаю стены и впускаю его внутрь, молясь всем, кто услышит, чтобы он не воспользовался этим.
Моим доверием.
Моим израненным сердцем.
Я смотрю на небо и замечаю, что вокруг нет ни одной звезды.
— Сейчас снова начнется дождь, и уже становится холодно. — Я отстраняюсь от него, а Лукан стоит во всей своей нагой красе и подхватывает меня, словно я ничего не вешу.
— Подожди! Мы должны собрать нашу одежду с травы. — Я говорю ему, оглядываясь на беспорядок, который мы оставили после себя.
— Я попрошу одну из служанок принести ее утром. — Он говорит так, будто для него это не имеет никакого значения.
— Ты же понимаешь, что они сложат два и два и поймут, что мы сделали? — Я не ханжа, но мне неприятно осознавать, что мои трусики будут лежать здесь, где их может увидеть любой.
Лукан берет меня за подбородок, чтобы привлечь мое внимание.
— Мы женаты. — Он ярко улыбается. — Кроме того, это даже здорово, что они узнают, что я трахал свою жену пятью способами до воскресенья прямо здесь, под звездами.
— Тогда ты не был таким романтичным.
— Тогда я был говнюком.