— Спасибо. — Так приятно, что он употребил слово «бирюзовые». Много ли мужчин знают, что это на самом деле за цвет? Конечно, он знает, потому что он — художник, и мне это в нем чертовски нравится. — Лукас, я не могу просто оставить Тима. Мы вместе работаем. Мне приходится каждый день его видеть. И вообще, я не грубиянка и не собираюсь ей становиться.
Он, кажется, расстроен.
— Не делай такое лицо, пожалуйста, — прошу я. — Ты сейчас выглядишь совсем как мой сын.
Он смешит меня, еще сильнее надувая губы.
— Перестань, — возмущаюсь я.
— Айви, ну какого черта! Мы бы могли сейчас сидеть и ужинать в каком-нибудь милом, должен отметить, спокойном месте, а не в этом дурдоме. Вместо этого ты торчишь с этим позером, а я от скуки схожу с ума и не знаю, чем себя занять. А теперь я поеду домой в одиночестве и буду думать о тебе всю ночь. Не представляешь, чем я могу заняться в одиночестве, думая о тебе. — Он хитро улыбается и намекает, приподнимая несколько раз брови.
Боже правый! Я чувствую, как с каждой минутой щеки у меня краснеют все больше.
— Ты — нахал, — замечаю я, качая головой. Он такой игривый и сексуальный, но мне это начинает нравиться.
— Тогда приезжай ко мне после того, как закончится это твое «не свидание», — предлагает он. — Я буду дома, просто буду рисовать. Покажу тебе все свои работы. У меня их целые альбомы. Бабушка сегодня дала мне с собой печенье и кексы, можем их съесть вместе.
Мне и в самом деле нужно вернуться за свой столик, а иначе Тим решит, что я его оставила.
— Лукас, нет. После этого ужина я поеду сразу домой, и мы увидимся, когда я приду на сеанс. Обещаю, что подумаю о том, чтобы поужинать с тобой, раз уж ты готов настаивать до невменяемости, но, хоть убей, не могу понять, зачем тебе это?
— Затем, что мне кажется, нам суждено быть вместе, вот зачем. — Он пожимает плечами. — Смейся, сколько хочешь. Мне все равно. Я почувствовал это в тот день, когда увидел тебя, и, хоть я и сам ни хрена не понимаю, ты как гребаный магнит. Меня тянет к тебе. Даже когда тебя нет рядом, не могу перестать о тебе думать. А когда мы вместе, все, чего мне хочется — быть еще ближе.
Я хочу сказать ему, что он рехнулся, но не могу, потому что чувствую то же самое. Может быть, мы оба выжили из ума. Как бы там ни было, мне страшно до чертиков.
— Мне правда пора идти, — шепчу я, глядя ему в глаза. — И мне совсем не смешно.
И опять, когда я ухожу прочь от него, возвращается уже знакомая тоска по нему.
— Я уже собирался идти искать тебя, — говорит Тим, когда я возвращаюсь. — Все в порядке?
Я сажусь и отпиваю немного вина.
— Прости, пожалуйста. У дочери случилась небольшая личная драма, нужно было ее успокоить.
— Кажется, твои равиоли остыли. Хочешь, позову официантку, чтобы их разогрели?
Я качаю головой и поднимаю вилку.
— Нет, все хорошо. Мне очень жаль, что пришлось так задержаться.
Он улыбается мне через столик.
— Можешь компенсировать мне неудобства.
Аж внутри все скрутило. Нет, нет, нет. Никаких «нет» не хватит, чтобы выразить, насколько этому не бывать.
Я заставляю себя жевать дальше. Время тянется невозможно медленно. Мы заказываем кофе и десерт, Тим рассказывает о своем новом телевизоре с плоским экраном, которому он, по-моему, чересчур рад.
Как раз когда приносят наш десерт, я бросаю еще один взгляд через зал, и вижу, как Лукас прощается с друзьями. Он быстро смотрит на меня, коротко машет рукой на прощание и затем уходит. Один.
— Ты какая-то рассеянная, — замечает Тим.
— Нет, здесь просто слишком шумно. Трудно сосредоточиться, — отвечаю я, но практически уверена, что он заметил, как я несколько раз смотрела на Лукаса. Неужели он в самом деле сказал, что думает обо мне все время, или это мой безумный мозг нафантазировал?
Когда мы наконец уходим из ресторана, Тим спрашивает, не хочу ли я поехать к нему. Этого я не ожидала, и точно не собираюсь делать.
— Нет, спасибо. Мне действительно нужно домой.
В машине темно, но видно, что он смотрит на меня, как на сумасшедшую.
— Еще даже десяти нет. Зачем тебе домой?
— Моя дочь одна дома. Мне не нравится оставлять ее в одиночестве поздно вечером.
— Ей семнадцать. Думаю, она обойдется без тебя еще пару часов. Или до утра...
— Тим… не думаю, что я смогу. Извини.
— Вот уж не думал, что поведу тебя ужинать, а потом сразу повезу домой.
— Ты серьезно? — раздраженно спрашиваю я. — Сколько раз за последние несколько недель я говорила, что меня пока не интересуют свидания? К чему-то большему я пока просто не готова. Извини, что ввела тебя в заблуждение.