— Меня тоже, — отвечаю я и надеюсь, что он понимает серьезность моих слов, как я понимаю его.
Мы остаемся в клубе до конца концерта, и после того, как затихают звуки последней песни, Лукас зарывается лицом в мою шею и шепчет на ухо.
— Пойдем. Я хочу побыть с тобой наедине.
Всю дорогу домой Лукас на взводе, включает жесткий рок на радио и стучит пальцами по рулю в такт музыке. Совершенно ясно, что музыка его возбуждает, заряжает энергией. Я не против помолчать, поскольку все еще прокручиваю в голове события вечера, пытаюсь разобраться в собственных чувствах. То, чем он занимается, то, кем он является — мне не по себе от этих мыслей. Работа, хобби, увлечения — все, что составляет его жизнь, подразумевает, что рядом всегда множество женщин, которым нравятся необычные мужчины вроде него. Сексуальные. Удивительные. Талантливые. Известные. Творческие. Романтичные.
Я уже однажды потеряла мужа из-за беззастенчивого распутства другой женщины. После такого вручить свое сердце мужчине, который живет под постоянным прицелом жадных взглядов нескольких сотен женщин, мягко говоря, страшно. Смогу ли я принять такую ситуацию, не превратившись в параноика?
С другой стороны, меня саму чрезвычайно привлекают именно эти необычные аспекты его личности, благодаря которым он тот, кто есть. Я сама удивилась тому, как сильно возбудилась, видя его на сцене. Осознание того, что целая толпа женщин хочет его, а он поедет домой со мной, опьяняет. Я чувствую себя желанной, особенной. Снова чувствую себя молодой.
Протянувшись, он берет мою руку, подносит ее к своим губам и кладет наши обе ладони на мою ногу.
— Ты какая-то тихая, — подмечает он, приглушив музыку. — Все хорошо?
— Все в порядке. Просто думала о том, как красиво ты сегодня играл. Эви очень понравилась песня, которую для нее спел Шторм. Она была искренне тронута.
— Я надеялся, что тебе понравится. Может быть, план Шторма по завлечению Эви сработает.
— Уверена, что уже сработал. — Я улыбаюсь, крепче сжимая пальцами его ладонь. — Это было очень мило, как и все, что ты делаешь.
Он немного прикусывает колечко на губе, а затем бросает на меня короткий взгляд и снова сосредоточивается на дороге.
— Я не всегда бываю милым и тихим, Айви.
От звука его голоса, который вдруг стал глубже, загадочнее и таинственнее, внутри у меня все сжимается.
Я нервно облизываю губы. Мне так нравится милый Лукас, которого я знаю, и представить его каким-то другим мне не удается.
— Ладно, — бормочу я, не в курсе даже, услышал ли он меня, потому что больше он не произносит ни звука. Просто держит меня за руку и покачивает головой в такт рок-музыке, доносящейся из колонок.
Чуть ранее я сказала, что Мейси остается ночевать у подруги, и он в курсе, что Томми на этих выходных у Пола, а значит, я свободна на всю ночь.
Могу не ехать домой.
Могу остаться у него.
Могу переспать с ним.
Могу быть… свободной.
15
АЙВИ
Он открывает для меня дверь машины и приобнимает, закрывая от холодного ветра, пока мы идем через темную парковку к его дому. Gока он отпирает дверь, cнежинки тихо падают вокруг нас, и вскоре мы заходим внутрь.
Лукас помогает мне снять пальто, потом снимает с меня кружевной жакет и кладет на деревянную скамью в холле возле двери.
Я со смехом стряхиваю с волос снежинки.
— Не знала, что сегодня будет сне…
Оборвав меня на полуслове, он хватает меня за талию, резко разворачивает и прижимает к стене, а его рука зарывается в мои волосы. Потянув за них, он заставляет меня повернуть голову, прижавшись щекой к стене.
Его тело обвивает меня, мускулистая грудь прижата к моей спине, бедра тесно льнут к моим сзади, попой я чувствую его напряженный член. Я зажата между его телом и каменной стеной холла, словно в западне, и наслаждаюсь ею, а сердце бешено стучит о ребра. Я хочу остаться в его тюрьме.
— Положи руки на стену, — напряженным, хриплым голосом, практически шепотом велит он. По позвоночнику прокатывает волна дрожи, но я делаю, как он сказал, просто потому что это он. В этот момент, в этом месте, когда его прекрасное крепкое тело льнет ко мне, а рука закопалась у меня в волосах, я готова сделать все, что он ни попросит. Я прижимаю ладони к стене — стене, которая когда-то была стеной церкви.
— Не хочешь спросить, зачем я живу в церкви? — как будто прочитав мои мысли, дразнит он. Собрав еще несколько прядей моих волос в ладонь, он осторожно убирает их с моего лица и шеи.