— Я думаю, что он прекрасный человек, он обращается со мной, как с принцессой, и я ему на самом деле нравлюсь.
— Да он же гребанный мальчишка-панк. Выглядит как цирковое пугало.
Я стараюсь не выйти из себя и прикусываю язык. Ужасно надоело, что люди пытаются судить о Лукасе по его внешнему виду и не видят, какой он удивительный человек. Не знала, что дискриминация против людей с боди-артом так сильно распространена.
— Ты его не знаешь, Пол. Он удивительно талантливый, успешный, преданный и хорошо воспитанный. Ты мог бы у него кое-чему поучиться.
Он наклоняется ближе ко мне, и я чувствую у себя на лице его горячее дыхание.
— Не хочу, чтобы этот клоун находился рядом с моими детьми.
—Твое мнение в этом вопросе меня не интересует. Ты бросил нас ради дешевой шлюшки. У вас больше года был роман, и ты все это время нам лгал. У тебя нет никакого права осуждать его только потому, что у него есть тату и пирсинг. Он хороший человек.
— Он, блядь, совсем мальчишка. Что, совсем отчаялась?
— На себя посмотри! Кажется, он старше твоей подружки, так, для информации.
Мужчина качает головой и нервно прохаживается по холлу.
— Не представляю, что на тебя нашло, Айви.
— На меня? С тобой что случилось? Ты разрушил восемнадцать лет брака, а теперь преследуешь меня? Ты сам выбросил меня на помойку и не имеешь права следить за мной и как-то вообще комментировать, с кем я решила провести время.
— Не думал, что ты выкинешь что-то подобное.
— Подобное чему? Найду кого-то, с кем буду счастлива?
Он резко останавливается и пристально смотрит на меня.
— Что у тебя вообще может быть общего с таким, как он? Он просто потрахается немного и избавится от тебя. Может, еще и с заразой какой-нибудь останешься в итоге.
Я вздыхаю, его истерика и убогие попытки настроить меня против Лукаса мне надоели.
— Мы отлично ладим, и он умеет меня рассмешить. Мы хотим от жизни одного и того же. Нам обоим важна и нужна преданность. А самое главное — я счастлива, а все остальное сейчас неважно. И это ты от меня избавился. Очень быстро.
Он подходит ко мне и кладет руку мне на плечо.
— Мне очень жаль, что я так поступил, Айви. Я все время об этом думаю и ужасно себя из-за этого чувствую. Не хотел тебя так сильно обидеть.
Было время, когда мне так сильно нужно было услышать эти слова, когда они еще могли для меня что-то значить, но сейчас все прошло. Я ничего к нему не чувствую, кроме раздражения.
— Ну, что сделано, то сделано, Пол. Мы оба теперь движемся вперед. Я бы хотела, чтобы вопрос с разводом поскорее уладился. Нужно будет решить и утвердить твой график посещений детей и разобраться, что будем делать с этим домом. Тогда оба будем окончательно свободны.
— Ты этого хочешь?
— Ты этого хотел, Пол. Я не хотела ничего из того, что случилось, но оказалась там, где оказалась.
Он прислоняется к стене и опускает голову.
— От одной мысли, что этот парень к тебе прикасается, с ума схожу. Ты всегда была только моей. А теперь я представляю, как этот мальчишка с длинными волосами и татуировками лезет к тебе, и меня тошнит.
Я пытаюсь справиться с непрошеными слезами, наворачивающимися на глаза.
— Я так же себя чувствовала. Мы были друг у друга первыми и должны были быть единственными. Представляешь, что я чувствовала, когда узнала, что ты спал с другой женщиной у меня за спиной? — голос у меня срывается, и я глубоко вздыхаю. — Я слышала, как ты говорил ей, что хочешь ее трахать. Ты вообще представляешь, как больно мне было?
Он облизывает пересохшие губы и медленно кивает, до него доходит смысл моих слов:
— Теперь я понимаю.
— Вот и прекрасно. Ты это заслужил.
Он поднимает на меня глаза, и я вижу в них сожаление и печаль, но сейчас уже слишком поздно. Несколько месяцев назад я бы ухватилась за такую возможность, постаралась бы дать ему понять, как сильно его люблю и как много нас связывает. Я бы попросила его вернуться и попытаться начать все заново. Умоляла бы бросить Шарлен и простила бы его.
Но не сейчас, потому что теперь мое сердце принадлежит мужчине, который разбудил во мне слишком много новых желаний. Я хочу видеть, как темные волосы падают на его глубокие, чувственные глаза. Хочу чувствовать своим телом его твердое тело, покрытое татуировками. Хочу, чтобы он нежно обнимал меня, как куколку, в один момент и жестко овладевал мной у стены — в другой. Хочу слышать, как он играет прекрасную музыку и видеть его удивительные работы. Но больше всего хочу быть хранительницей его раненного сердца.
— Тебе лучше уйти, — говорю я, выпрямив спину. — Я хочу побыть с детьми.