Я обнимаю его за шею, притягиваю к себе его голову.
— Знаю, милый. Мне очень жаль. Ты ее очень сильно любил. И я тоже.
Он поднимает голову, заглядывает мне в глаза, закусив губу.
— Поезжай. Напиши мне, когда доберешься домой, чтобы я знал, что ты в безопасности.
Усаживаясь в машину, я нахожу на своем сиденье еще одно крошечное черное перо. Я поднимаю его и убираю в карман, чтобы потом положить вместе с остальными найденными мною перышками, теперь сложенными в маленький бархатный мешочек в ящике моей прикроватной тумбочки. Я веду машину как в тумане, совершенно вымотанная физически и эмоционально. Возможно, мне стоило развернуться и остаться с Лукасом, но, думаю, хотя он был бы мне рад, ему, возможно, также необходимо побыть наедине с братом. Сердце разрывается, когда думаю о Вэндале и бедной маленькой Кейти, об остальных жертвах аварии. Какое жуткое напоминание о том, как ценна и хрупка наша жизнь.
Я собираюсь с силами, впереди еще больше половины дороги. Какая жуткая ночь. Мне пришлось увидеть, как сломлен был Лукас этим несчастьем и как ему пришлось стать опорой для своих родных. Я много о нем поняла за эту ночь.
Он, с его трезвой головой и твердым характером, показал, что на него можно положиться в сложной ситуации, несмотря на то, что внутри он разрывался на части от отчаяния, и сердце его разбито от горя за свою маленькую принцессу, как он ее называл. Хотя мне страшно, что необходимость подавить и не показывать собственные эмоции не лучшим образом отразится на его прошлой склонности к депрессиям.
Должна признать, что Лукас был прав. Психологически он гораздо старше своих лет: ответственный, сильный, заботливый. Я и мечтать не могла о том, чтобы в моей жизни и в жизни моих детей был такой мужчина.
22
ЛУКАС
В очень раннем возрасте мне пришлось узнать, что такое — настоящее горе. Оно почти поглотило меня, превратило в темную тень, омрачило всю мою юность. С тех пор как мы потеряли Кейти, мне кажется, я снова слышу завлекающий шепот тех демонов, манящий меня в их сумеречное лоно, но я отказываюсь, я не позволю им затащить меня обратно в ту черную дыру. И, хотя те же демоны сейчас своими отвратительными щупальцами рвут на части моего брата, я знаю, что он должен побороть их самостоятельно. Последние несколько месяцев я старался помочь ему изо всех сил, а сейчас мне остается только отойти в сторону и надеяться, что он найдет дорогу к свету в тумане своего горя.
Проще сказать, чем сделать; непросто смотреть, как страдает родной человек, попутно бередя собственные раны, словно желая еще глубже упасть на дно этой бездны. Еще тяжелее, когда этот человек не хочет принять твою помощь.
— Я хочу жениться и собираюсь сделать предложение, — говорю я Финну, когда он усаживается в кресло в тату-студии, а я заношу над ним тату-машинку. Надеюсь, он не станет слишком дергаться от такой новости.
— Ого, — отвечает он. — Мужик, я польщен, но ты мне не настолько нравишься.
— Я про Айви, придурок. — Я пинаю его по ноге.
Он дергает рукой так, что я едва успеваю убрать машинку, чтобы не распороть его покрытую рисунком кожу.
— Лукас, ты шутишь? Блядь, ты серьезно хочешь жениться?
— Сиди ровно. — Я прижимаю его руку локтем. — Да, хочу.
— Чувак, на хрена?
Я хмурюсь в замешательстве.
— Потому что люблю ее.
— Ты же можешь любить ее и без того, чтобы, типа, узаконивать всю херню, братан. — Он поднимает на макушку солнечные очки, убирая с их помощью длинные черные волосы от лица, и таращится на меня так, словно я сошел с ума.
— Я хочу все узаконить. Я правда люблю ее и детей. Ее развод наконец-то оформлен. Думал, это никогда не закончится.
Финн криво усмехается.
— Развод, твою мать! Ты правда хочешь быть номером два, мужик? Вторым мужем? Отчимом. Полный отстой!
Я разворачиваюсь к рабочему столу, качая головой в ответ.
— На это мне наплевать. Мы любим друг друга. Нам хорошо вместе. Рядом с ней я спокоен, я в безопасности.
— В безопасности? Она, что — ниндзя? В безопасности от чего?
Сам не знаю, зачем вообще обсуждаю с Финном свои отношения с Айви. Он сам лет с четырнадцати только и знает, что подружки на один раз, и понятия не имеет о том, что значит преданность или любовь. Я все еще надеюсь, что однажды он встретит ту самую девчонку и влюбится, поймет, что это за чувство, о котором кричит весь мир, но до сих пор было глухо.
Снова развернувшись к нему, я беру его руку и продолжаю работу над его предплечьем.
— Я хотел сказать, что уверен в ней. Вот о какой безопасности речь. То есть я знаю, что она не причинит мне боль, не станет флиртовать или трахаться с моими друзьями. Я ей доверяю.