– А что, мы будем есть все одно и то же? Вот у меня непереносимость лактозы, а мой сменщик не может без молока! – послышалось недовольное роптание.
– Ладно, значит и молоко возьму. Что кому можно ещё? Давай говори, а ты – пиши! – повернувшись к раздатчице, важно произнёс турок.
Наконец, набрав еды, путешественники разбились группами: водители со сменщиками, а турки с русскими.
– Эй, я-то еду как король! – улыбнулся племянник-Назим, показывая белые зубы, сверкающие из-под тонких щегольских усов.
– Да уж, а в КамАЗе всё стандартно: два спальника, кресло рядом с водителем, едем по-уродски впятером. Ладно ещё, что я и Онур мелкие – лежим валетом внизу, – грустно вздохнул Алексей.
– Не плачь, у нас одних есть кресло и верхний спальник. Во всех МАЗах такого нет: спишь вальтом, сидишь крючком, – ни к кому не обращаясь, прервал спорщиков Егор.
Алексей, обидевшись, закинул в рот здоровенный кусок мяса и замолчал. Когда он поел, ему, совсем расхотелось ехать, захотелось спать прямо тут, на мягких маленьких подушках возле стола, среди мерного гул голосов и потрескивания угля в буржуйке.
– Всё, давай-давай ехать! Лук не ждёт! – громко кряхтя, поднялся Онур, пошёл рассчитываться за пищу, демонстративно выскребая последнюю мелочь из множества карманов, в конце концов, он даже достал откуда-то из-под мышки платок, развернул его и достал ещё пару купюр. После аккуратно завернул остаток банкнот обратно в платок, тяжело вздохнул и с горечью посмотрел на Орлова.
– Что за цирк, сколько бабла уже взял, и что, ёк? Всё кончилось? Всё?! – от увиденного представления Лёха зашёлся в истерике.
– Да ладно-ладно, Лёшенька, всё хорошо, но нам, дорогой, не проехать весовую, забыл тебе сказать ранее, так как у нас мало фантиков, – турок показал, о чём идет речь, протерев большой и указательный пальцы друг о друга. – Не могли мы, горемычные, нанять ещё одну машину, у нас сейчас огромный перегруз.
– Авось проскочим? Ты же, уважаемый, говорил, если что, то выедем в степь! И напрямки всё чики-чики!
– Да, но не зимой! Сейчас там снег – метр! Мы же не на лыжах! – огрызнулся турок и, закурив, вышел из уютной юрты, показывая всем видом, что разговор окончен.
Выйдя на улицу, сытые путники лениво полезли в машины. Снова тряская дорога, серые с небольшими снежными полянами пейзажи. Постепенно природа начала меняться, за окном вид становился всё белее и белее, и, отъехав всего на пару сотен километров на север, путешественники попали в иную реальность. Тут всюду лежал снег и холодный ветер мигом выдувал тепло из кабин. Хотя солнце стояло высоко, температура днём не поднималась выше минус двух-трёх градусов.
Пришлось сделать короткий привал из-за небольшой поломки, измученные коммерсанты высыпали на обочину. Зябко поведя плечами и встав спиной к ветру, Егор произнёс вслух:
– А в Джамбуле сейчас плюс семь или десять как минимум, всё начинает цвести. А тут прямо зима, – мечтательно вздохнул Егор, поднимая повыше воротник полушубка.
– Э! А в Киргизии сейчас уже скоро картошка свежая пойдёт! Ещё месяц подождать,и повезём! – поддержал беседу Назим, племянник Онура, закинувшись насваем.
За руль МАЗа сел сменщик Михаила, а сам он лёг спать за сиденье водителя на топчан. Егор устал сидеть, как курица на жёрдочке, вцепившись в ручку, на торпедо и жалобно спросил:
– Я что-то устал, куда лечь? Или сидя спать?..
– На, смотри, я лягу башкой так, чтобы видеть дорогу, ты, значит, башку засунь за кресло водилы, а ноги, чтобы не мешались, просунь сразу за рычагом коробки, и сумку свою брось для фиксации, чтоб быть подальше от меня.
– Да, ногу перевяжу и лягу, – Егор расстегнул сумку и начал отрывать от коросты присохший бинт, затем принял таблетку антибиотика, запив её водой из бутылки, брошенной на торпедо. Вода была тёплая и невкусная.
– Мы сюда бутылки кидаем, чтобы мыться тёплой водой, пить, в принципе, тоже можно, – пояснил башкир-Гена.
Машины тронулись в путь, уставший Михаил грозно храпел, перекрывая шум двигателя. Егор втискивался за кресло водителя, стараясь не нарушить его сладкий сон. Рывки, кочки и толчки долго не давали заснуть, будили. Рычаг коробки передач при переключении больно ударял в спину. Но страшная усталость и боль в спине от долгого сидения на неустойчивой поверхности опрокинули бедолагу в глубокий, тревожный сон.
Сон был поверхностным, его всё время прерывали громкие матюки водителя и пинки дорожного покрытия, и-за которых все внутренности разом переворачивались. Внезапно дорога улучшилась, Егор выполз из своей щели, сел на край топчана.