Позади моей качающейся кроватки кашлянул телохранитель. Его внешность придавала уверенности, что я буду под стальным крылом. Брайиен. Его имя было несколько странным, как и он сам. Часто он был молчаливым, лишь когда меня беспокоил брат – покашливал.
У него были темно карие глаза и каштановые волосы, заплетенные в хвост. Борода подчеркивала легкое видение скул. Цвет кожи был слегка смуглый и носил темно-фиолетовую одежду. На улице надевал очки с радужным бликом, которые у меня вызывали жуткий интерес.
— Что делают мои драгоценные дети? — это был голос отца, я его стала узнавать гораздо чаще, чем когда я только родилась.
До сих пор я не видела своего отражения в зеркале и я не могла понять, почему мама не подходит со мной к зеркалу. Так и хотелось бы посмотреть на себя маленькую. Такая ли я, как видела себя на детских фотографиях с Земли?
Я уже могла тихо порыкивать или слогать слово "нафана" через очень знатный пробел. Никто не понимал моего бубежа, когда я оставалась одна в кроватке. Иногда молчание своего организма так и вызывало у меня раздражение.
Забота окружающих за моим телом до сих пор вызывала недовольство. Как я слышала из разговора Ларетты и Рокси, сегодня отец хотел все семье проплыть вдоль пруда вместе с семьей.
Я почувствовала руки отца вокруг своей маленькой пухленькой талии. Он меня поднял как перышко и стал кружить. Я улыбалась ему в ответ. Он поднес меня к фонтану, и я дотронулась до падающего потока капель. Прохладная вода была совсем к стати.
— Дорогой, я готова! — я услышала голос мамы и вместе с папой повернулась. Мама держала в руках миниатюрный зонтик, который немного приглушал солнечные лучи. Его синева подчеркивала голубые глаза матери, а золотистые кружева визу платье вырисовывали языки пламени.
— Ты, как всегда, прекрасна, искорка моя! — он подошел и поцеловал ее в лоб. В этот момент я наслаждалась запахом родителей, запахом семьи, которая окружала меня. Я могу говорить об этом вечно, потому что это чувство еще долго не будет меня покидать. Я горжусь своей семьей.
Я слышала, как весла били по толще воды. Кто-то взволновано что-то прикрикивал. На небе резко появились тучи, и лишь ветер прерывал гробовую тишину. Из глубины я увидела какой-то яркий свет, который приближался. Он все ближе... ближе... и вот! Лодка, где я плыла взмывается вверх с кучей брызг, которые окутали меня.
Это были словно всполохи на экране госнущего телевизора. Спустя несколько секунд я заплакала.
— Почему она плачет? — спросил отец, в чьих руках я еще оставалась.
— Может она не любит воду? — попыталась догадаться мама.
Прекратив внезапный приступ паники, я осмотрелась. На меня недоуменно смотрели брат с сестрой, а мама словно застыла с протянутыми руками.
— Правильно, доча! Вода, это наши конкуренты! Вот только конкурентов не нужно бояться, с ними нужно бороться, как с насекомыми! — настрой отца был боевым и я в ту же секунду позабыла о видении.
И все же. Сначала младенец на моих руках, а теперь тонущая лодка? Кто был со мной? Столько вопросов... Если уж посылать мне вещие сны, так пусть они будут хоть понятные.
Рокси тихо поедала бутерброды, а братец читал книгу. Мама с отцом о чем-то мило болтали, то и дело друг другу улыбаясь. Я любопытно поворачивала голову в любую сторону, иногда пытаясь освободиться из крепких рук своего телохранителя.
На мою тянущуюся руку к воде села бабочка "Эфиопия", так называлась эта порода полупрозрачных бабочек. На солнце ее крылышки забавно переливались. От золотистого, до красного оттенка. Синие глазки были огромным контрастом у нее. На секунду она напомнила мне глаза мамы и я внезапно для себя произнесла в слух:
— Ма-ма...
И без того тихая лодка словно стала тише. Рокси перестала поглощать бутерброды, так и застыв с жующим ртом, а братец продолжил читать книгу. Однако, когда он понял, кто это сказал – вскинул высоко брови и посмотрел на меня.
— Она сказала «мама», — повторил телохранитель.
— Ах! — удивилась мама и посмотрела на меня с гордостью, — моя красноволосая госпожа маленькая. Я тобой горжусь!
"— Я тоже тобой горжусь, мама!" — так и хотелось сказать ей, но еще рано.
Очень странно, что я произнесла это так четко без каких-либо мыканий. По реакции окружающих я поняла, что и для них это потрясение.
Роди, Рокси, мама, папа, нянюшка, ее дочь и телохранитель стали для меня понастоящему важными людьми. Я их еще не так хорошо знаю, я многого не знаю, но они моя семья. Их семь, а значит можно сказать 7-я: Я люблю мамин голос, Я люблю папин характер, Я люблю заучку брата, Я люблю вредину сестру, Я люблю заботливость нянюшки, Я люблю любознательную Ларетту, а также Я люблю стальное крыло Брайиена.