Медленно поднимаюсь, копируя даже наклон его тела. Заметив, что соперник переносит весь вес на ноги, догадываюсь о прыжке через спину. Совершая действие секунда в секунду, понимаю, что не прогадала. Я снова его идеальное отражение.
С трибун послышались вздохи восхищения, значит я всё сделала правильно. Стоя друг напротив друга, я слышу учащённое дыхание противника и замечаю напряжение в его локте. Мимолётный импульс в его правой кисти, сдаёт его с потрохами. Сейчас он направит пистолет. Верно. И я.
Осталось продержаться последнюю минуту. Опустив пистолеты и заправив за спину, продолжаем. Очередной кувырок вперёд, и мы оказываемся плечом к плечу. Резкий подъём. Его рука медленно пускается по моей талии, прямо за спину, вытаскивая клинок. Следует моё идентичное движение. И мы в одно мгновение оказываемся друг напротив друга, держась за рукоятку и прижимая лезвием наши глотки.
Я слышу громкий звук сирены. Экзамен окончен.
Не веря в то, что всё уже закончилось, до меня дошло, что мы так и не сдвинулись с места. Замерев в последнем положении, я замечаю, как расширились зрачки у моего противника, который так и не отступил от меня ни на шаг. Лишь рывком опустился его клинок. Странное жжение тяжёлым ожерельем повисло на моё горло.
- Это недопустимо! - громогласно раздались возмущения экзаменаторов.
Часть I. Глава 2.
Часть 1. Глава II
I
Канцелярская резинка всё сильнее душила мой палец - начал синеть. Покалывание на кончике пальца заставило ускорить процесс развязывания. Резинка полетела из моих рук.
Все замолкли, обратив на меня внимание. Умоляющая речь Дины продолжилась:
- Послушайте. Дайте мне объяснить экзаменаторам, что это моя ошибка.
Дмитрий стоял напротив меня, облокотившись на стул и слушая мольбы моей подруги. В его голосе звучало смирение:
- Это не меняет дела. Жестко нарушено правило. Под моим руководством. Моим.
Последнее слово наставник произнёс чуть громче, чем остальные.
Было куда более ясно, что ему грозит нехилый выговор, а мне и вовсе дисквалификацию или повторный курс обучения. Подобные мысли просто давили мне на виски и вызывали тяжесть.
Потянулась дверная ручка. Худенькая женщина с короткими каштановыми волосами и в аккуратно глаженном белом халате нырнула в кабинет и закрыла за собой дверь. В одной руке она держала пачку пластырей и какую-то, видимо уже использованную, мазь. Всё это она протянула мне:
- Сегодня не трогай. Завтра утром обработай и наклей новый. Грязь не должна попасть.
Я приняла «спасительное подношение» от медсестры и спрыгнула с кушетки.
Мы разом вышли из перевязочной и очутились в просторном плохо освещаемом коридоре.
Не успев пройти и пару метром в сторону выхода медицинской части, мы остановились вслед за Дмитрием. В конце коридора, через главный вход в медицинский пункт зашёл один из сегодняшних экзаменаторов, взрослый, на вид сорокалетний рослый мужчина. На нём была стандартная тёмно-коричневая бойцовская форма. Поздоровавшись с врачами, стоящими неподалеку от входа, он заметил нас. Точнее, кажется, Дмитрия.
Низкий голос экзаменатора раздался в нашу сторону:
- Дмитрий, еще раз здравствуйте! Есть разговор, прошу пройти за мной.
Мужчины скрылись за первой же дверью, ведущий в чей-то докторский кабинет. Мое напряжение выросло вдвойне. Всё мое тело разом стало ватное.
Дальше я помню только то, как еле дошла до своей комнаты и больше не имела сил дожить этот день до конца на ногах.
Не знаю, сколько часов прошло с момента, как я уснула, но за окном уже виднелись сумерки. Кровать Дины была расправлена и горел ночник над её тумбочкой. Самой подруги в комнате не оказалось.
Вместо легкости или опустошенности разума после сна я ощутила совершенно иное. В первые минуты моего позора на экзамене я ощущала только стыд и вину, но сейчас меня обвеяло чувство краха. Полного краха. Которому было плевать на мои многолетние старания, учения и тренировки.
Слезы отчаяния начали пробиваться и оказались сильнее моей сдержанности. Я не рыдала. Скорее всего, это просто обида на саму себя выросла в разы и уже не находила места внутри меня. Обида выходила из глаз. Теплыми солеными слезами, обжигающими лицо. Одна слезинка покатилась так удачно, что потекла по шее и попала прямо на пластырь.