там, где отдыхает мой слух и куда также может прийти разрушение, там — в глубине — возникаешь ты, и словно звучит скрипка С лазурными и розовыми струнами, что приводит к рассвету.
Я тот, кто ощущает как колеблется человеческое здание, — оно больше иссечено, чем обласкано прошлым, наполненным стенаниями, — я тот, кто чувствует в твоих влюблённых глазах рождение Матери, я ощущаю, как качается наша комната, Я предчувствую твой приход, моя лучшая музыка, и сквозь взметнувшийся воздух и почву входит в меня земная гармония. Мы спим? Нет, мы не спим? Мы плывем?
Чистота будет насмерть стоять против коварства, нас двое, а значит — ни один не умрет. Я знал без тени сомнения, что сделаю всё возможное, чтобы ей помочь. Тем более, мне было, что ей предложить.
Новые возможности
Новые возможности Шёл 92 год. Советский союз распался, и на картах мира начали появляться новые, ранее мало кому известные государства. Встретил я эти большие перемены, когда мне исполнилось двадцать лет. Можно сказать, что жизнь только начиналась. Я поступил в университет, спортивная карьера, которой я посвятил всё своё детство и юность, шла к завершению. И теперь я даже на запах ощущал перспективу новых безграничных возможностей и свободы. Хотя в той новой стране, в которой я оказался, царил полный экономический и социальный коллапс и каждый пытался выживать, как может, общее настроение, витающее среди людей, было радостным, народ предвосхищал счастливое будущее. Тоталитарная система рухнула со своей дурацкой идеологией и наконец было покончено с постоянным зомбированием по поводу нашего героического прошлого, настоящего и будущего. Я даже помню о чем мечтал в детстве. Больше всего на свете я мечтал героически погибнуть. Даже представлял свои похороны, на которых рыдают не только мои одноклассники, но и вся школа, включая директора, классную руководительницу и учителя по физкультуре. Сложно было выживать в то тяжёлое время. Никакие законы не работали, юридические обязательства ничего не значили, и для того чтобы в этом хаосе строилась какая-то государственность, нужны были другие альтернативные подходы к действительности. Так начинались, как у нас говорят, «лихие девяностые» — время больших перемен и огромных возможностей. Всё происходящее вокруг тогда было очень ярким, жизнеутверждающим, фееричным и довольно опасным. Многие так и не пережили то смутное время. Я, как и многие другие, кто принимал действительность не пассивно, приспосабливаясь к ней, а активно, пытаясь взять судьбу в свои руки, оказался в эпицентре многих ярких событий, происходящих в то время. Как-то к моим друзьям приехал из Москвы давний приятель Артур. Это был необыкновенный человек и известная в то время личность — очень именитый мастер единоборств. Не один год он провёл, оттачивая мастерство в китайских монастырях, ведя аскетичный и дисциплинированный образ жизни. О нем ходили настоящие легенды. Не знаю, насколько это правда, но рассказывали, что однажды оказавшись на каких-то криминальных разборках, у Артура возник конфликт. Один из присутствующих там достал пистолет и стал стрелять в него практически в упор. Несмотря на то, что они находились в нескольких метрах друг от друга, ни одна пуля не попала в Артура тогда. Артур делал какие-то немыслимые маятникоподобные движения телом во время стрельбы и в итоге — не был даже ранен. Для меня и моих друзей, которые, как и я, посвятили большую часть своей жизни спорту, в частности единоборствам, все эти истории были безумно интересны и притягательны. Артур для нас был ярким примером подражания. На одной из встреч — обычно они проходили в спортивном зале, где мы тренировались — продемонстрировав немыслимые возможности владения своим физическим телом, он начал разговор: — Я надеюсь, вы понимаете: то, что вы здесь увидели, то, что я показал — это результат не только усердных тренировок физического тела. Хотя они тоже очень важны. Самое важное — и это то, чему вас никто не научит в спортзале — это развитие своей энергетической составляющей, то есть энергетического тела. И кстати, в любой серьезной практике, за которой стоят многовековая история, философия и, в большинстве своём, тайные знания, — развитие физического тела имеет далеко не самое важное значение. Мне повезло в своё время встретить учителя в одном из китайских монастырей, и он занялся моим энергетическим телом. Поэтому я хочу, чтобы вы понимали: всё, что я показываю — это результат в первую очередь моих, как это принято сейчас говорить, духовных практик. Артура было очень интересно слушать. Мне казалось, что в мире нет ничего интереснее тех вещей, о которых он рассказывал. Тем более он сам был воплощением того, чему учил. — Хотя то, чем я занимаюсь и чего достиг, — продолжил он, — достойно внимания, но есть и более серьезные практики. — Какие практики? — поинтересовался один из моих друзей. — Есть знания по сравнению с которыми моё мастерство и мои духовные практики — это детский сад. К сожалению, у меня к ним нет доступа. — О чём ты говоришь, Артур? — спросил я. — Ты имеешь ввиду какие-то тайные знания. — Я имею в виду то, о чем писал в своих книгах Карлос Кастанеда. Хотя он много рассказывал о теоретической стороне знания, раскрыл мудрость и философию его пути, о практической стороне знания он умалчивает. Меня лично очень затронули его книги. Мне показалось, что я увидел в его глазах оттенок какой-то грусти и разочарования. — Мне очень хотелось учиться тому, о чём шла речь в его книгах, — сказал Артур. — И, конечно же, попытаться достичь той невероятной и значимой цели. Поверьте, эта цель достойна того, чтобы посвятить ей свою жизнь. Мы сидели и только молча хлопали глазами, ведь все мы первый раз в жизни слышали о каком-то Карлосе Кастанеде. — Я решил непременно познакомиться с ним, — продолжил он. — У меня много друзей в Америке, в том числе известных и влиятельных. И я подумал, что для меня не будет большого труда это осуществить. Но я ошибался. Много времени я провел в Штатах в поисках встречи с Кастанедой, но так ничего и не вышло. Он был недосягаем. Мне в своё время было легче познакомиться с Брюсом Ли… Так я в первый раз услышал об этих книгах. Где-то на глубоком уровне меня все это затронуло. Так как книги Карлоса Кастанеды в то время было достать нереально трудно, я, наверное, так бы обо всём этом и забыл. Но однажды на день рождения мой приятель Сергей Спекторов, который был одним из инициаторов приезда Артура к нам в город, подарил мне книгу «Учение Дона Хуана», за что я ему очень благодарен и всегда буду в долгу перед ним.