"Тебя, и ты не смеешь сказать, что это ложь.
Впервые насладился твоею красотой
Не Гунтер, твой законный муж, а милый Зигфрид мой.
Ужель тебе рассудок в ту ночь не подсказал,
Что, к хитрости прибегнув, возлег с тобой вассал?
Уймись и грех свой тайный не ставь себе в заслугу".
Брюнхильда ей: "Твои слова я передам супругу".
"Изволь! Ты не уронишь меня во мненье брата.
Сама ты возгордилась, сама и виновата.
Коль подданной своею ты смела счесть меня,
Меж нами больше дружбы нет с сегодняшнего дня".
Заплакала Брюнхильда, и первой, перед ней,
Вошла в собор Кримхильда со свитою своей.
Вот так вражда меж ними и началась с тех пор,
И помутнел от горьких слез у многих ясный взор.
«Песнь о Нибелунгах», Средневековый эпос
Наконец, спустя почти два месяца Илья Алексеевич и Ксения развелись. На бракоразводном процессе присутствовали и Лунь, и Полина. Бывшая жена не плакала, но выглядела изможденной. Ей не верилось, что она проиграла эту войну, ведь она так привыкла выигрывать. Любыми способами. Но в этот раз что-то пошло не так.
Ксения не знала, продолжает ли она любить Илью или борется за него из тщеславных побуждений. Но она заставляла себя думать, что причина в первом. Так легче было играть свою роль. Самовнушение – великая сила. И Ксения вскоре сама поверила в то, что жить не может без мужчины, которого безвозвратно потеряла. Она готова была простить его и принять, вот только он не собирался извиняться и возвращаться. И это приводило Ксению в болезненный ступор. В таком состоянии она и находилась в течение всего процесса.
Лунь ощущала, как ее присутствие влияет на бывшую жену. Эта женщина действительно страдала, и Лене стало жаль ее. Но ничего не поделать: сердце, душа и ум Ильи лежат к другому человеку, и этого ничем не исправить. Жалостью и сочувствием не помочь, да и Ксения не оценит подобного со стороны той, кто разрушил ее семью.
Лунь думала, что сумеет поговорить с Ксенией после процесса, хоть и понимала, что это глупо, и ей нечего будет сказать. Но безумная мысль толкнула ее вперед, когда бывшая жена оказалась поблизости. Они обе направлялись к выходу в неплотной группе людей и почти столкнулись. Женщина гордо вскинула голову и не удостоила Лунь даже словом. Девушка же, наоборот, покорно опустила голову, отошла в сторону и позволила Ксении пройти.
Все. Развод состоялся. И несколько часов стыда за самих себя закончились для Ильи и Лунь. Они оба стали свободны. И взгляды окружающих больше не имели права их осуждать. Их отношения ратифицировали законом.
Насущным стал вопрос проживания. Дом, где жили они, все еще принадлежал Валентине. Дом, где жили Ксения с сыном, принадлежал Илье, но он махнул на него рукой: «Пусть живут. Не стану же я отнимать у них жилье ради нас?» Лунь не была против такого расклада. И тут неожиданно заявилась мать.
Валентина выглядела трезвой, но довольно потрепанной. Уговорами ее усадили за стол, чтобы все обсудить. Нельзя было упускать столь подходящий момент.
– Где ты сейчас живешь? – спросила Лена, чтобы завязать разговор.
– Так, у одного мужчины, – без энтузиазма ответила женщина.
– Тот, который Артур Дмитриевич?
– Нет. Другой. Это неважно.
«Очередной собутыльник», – поняла Лена и переглянулась с Ильей.
– Я вообще-то пришла, чтобы Степу увидеть, а не на вас, голубков, любоваться.
– Степы нет дома.
– А куда вы его дели?
– Мы? Причем тут мы? Он в школе, на секции по баскетболу. Уже несколько лет ходит туда. Неужели вдруг решила заинтересоваться его жизнью? Тебя ожидает много сюрпризов.
– А я думала, вы его сбагрили кому-нибудь, а сами тут живете припеваючи, в моем доме, – ядовито ответила мать.
– Это было бы слишком в твоем духе. Я бы никогда не поступила так с родным братом. По себе людей не судят, мама.
Илья был поражен тем, как они между собой похожи. Особенно когда хмурились и сжимали губы в полоску, будто лезвие бритвы. Разрез глаз был совершенно одинаковый, цвет – тоже. Даже блестели они точно так же. Лунь была копией Валентины.
Женщина тем временем посмотрела на Илью с хитрым прищуром. Трезвая она была абсолютно иная.
– А ты чего это, мужик, здесь живешь? Ты хоть знаешь, кому этот дом принадлежит? К рукам прибрать его хочешь, а? У тебя своего, что ли, нету? Чего ты тут забыл? Раз она тебе так нужна, забирай ее да проваливайте оба отсюда.
– У меня есть свой дом. Гораздо лучше этого, – не удержался Вилин. – И если бы я мог, я бы давно забрал туда Ваших детей. Обоих. Но там живет мой сын и бывшая жена.