А через неделю стало известно, что Валентина скончалась от внезапного инсульта. Мужик, у которого она жила, всячески открещивался от знакомства с покойной и вообще любой причастности к произошедшему. Илье и Луни пришлось хоронить ее за свой счет. Все кончилось быстро – на похороны некому было приходить.
Несмотря на свои сложные отношения с матерью, Лунь тяжело перенесла эту потерю. Она не плакала, но постоянно была будто не в себе, ее разум блуждал в лабиринтах воспоминаний и не мог найти обратной дороги. Илья видел и понимал, что все-таки Лена любила мать, и этот диссонанс его удивлял.
Они уже достаточно пожили вместе, чтобы Вилин выслушал множество историй из детства девушки. И тот случай, когда Лунь подралась в институте, был известен ему. Она пришла в ярость, когда кто-то оскорбил ее мать, прекрасно зная, что та заслуживает этих оскорблений. Как это объяснить? Лена всегда боялась и ненавидела мать. Так почему ей так тяжело далась весть о ее смерти? Почему по ночам она стала спать неспокойно, нашептывая что-то невнятное? Это приводило Илью в ступор, но он всеми силами старался облегчить ее горе, постоянно был рядом. Лунь стала задумчива и молчалива. Работу над романом пришлось приостановить.
Как-то раз они ехали в школу после работы, чтобы забрать Степу, и Лена вдруг спросила, повернув голову:
– Иль, я говорю по ночам?
Вилин на миг оторвал взгляд от дороги. Лицо Луни было обращено к нему и, казалось, не выражало никаких эмоций. Но это лишь казалось.
– Луна, я беспокоюсь о…
– Говорю, да?
– Да.
– Почему ты не рассказывал мне?
– Не знаю. Зачем? Ты и так плохо спишь. Тебе тяжело.
– Что я говорю?
Вилин вздохнул.
– Скажи, Иль, пожалуйста.
– Почему ты вдруг спросила об этом?
– Мне снится мама. И она говорит, что я виновата в ее смерти. И это правда, Иль. Я виновата…
– Какие глупости, Лунь! Прекрати! Зачем ты обвиняешь себя? Причем здесь ты?
– Я была хреновой дочерью. Я ее не любила. И поэтому она умерла.
– А она была хорошей матерью? Любила тебя? Говорят, о мертвых либо хорошо, либо ничего. Но полная пословица гласит: либо хорошо, либо ничего, кроме правды. Она была тебе и Степе ужасной матерью. Пока она была жива, тебе не приходилось в этом сомневаться. Не морочь себе голову. Она умерла не от того, что ты не любишь ее, а от злоупотребления спиртным. И это – врачебный факт.
– Ты не понимаешь, Илья! Я могла бы заставить ее бросить пить, насильно отправить лечиться. Она ведь была уже как наркоман. Надо было идти напролом. А я отступила, увидев первую же преграду – ее ожидаемую агрессию. Надо было настаивать. Я могла ее спасти. Но махнула рукой. Это все из-за меня.
– Лунь, это притянуто за уши. Не ты ли мне говорила, что она взрослый человек и сама сделала свой выбор?
– Знаешь, сколько раз за все эти годы я мечтала, чтобы она сдохла? –девушка повысила голос, словно хотела закричать на саму себя.
– Лунь…
– Очень, очень много. Ты и не представляешь. И что теперь? Ну вот, она умерла. Была – и нет. Почему мне не радостно? Почему я не счастлива? Сбылась моя мечта! Ура! Ура! – Лена засмеялась истерически и начала размахивать руками, будто в припадке.
Вилину пришлось прижать автомобиль к обочине и успокаивать девушку. Ее психическое состояние угнетало. Забрав Степу, они заехали в аптеку и купили успокоительное. Лена не посмела перечить Илье Алексеевичу, когда он, нахмурив брови и взглянув на нее исподлобья, заявил:
– Я не намерен допустить, чтобы ты себя извела и попала в психушку. Пей. Я буду следить.
Спустя некоторое время юрист сообщил им, что в течение указанного срока никто не заявил своих прав на оставленное без завещания наследство, и, таким образом, недвижимость, оформленная на Валентину, по закону переходит ее совершеннолетней дочери.
Так Лена оказалась хозяйкой старого саманного домика. Но внезапно и для нее, и для Ильи этот домик оказался так дорог и мил, что в ближайшее время они не собирались его продавать. Здесь изменилась их жизнь, повернулась в лучшую сторону. И ныне, когда появилась возможность, они уже не имели желания выселяться отсюда. Это место было дорого им как воспоминание. Поэтому Илья и Лунь решили оставить все, как есть, и возобновили написание романа. Так, день за днем, их жизнь потихоньку вливалась в прежнее русло. Он укрывал ее изящные розовые ступни по ночам, целовал в плечи, а она трепала его жесткие темные волосы, гладила длинные пальцы и готовила для него все самое вкусное, что умеет.
Глава 26. Творец и творение