«Но до чего же хотелось увидеть свое имя напечатанным, почувствовать себя писателем, выставить напоказ клеймо любимца муз и Аполлона!»
Бр. Стругацкие «Хромая судьба»
Лето подходило к концу. Поздно ночью, между тремя и четырьмя часами, Лунь дописала: «Планета освободилась от гнета страшной и бессмысленной войны». И поставила точку. Все. Конец. Это была последняя фраза романа. Текст подошел к своему логическому завершению. Обоим соавторам не верилось в то, что их первое детище сделало свой последний шажок из гнезда и – улетело. Покинув пределы черепной коробки писателя, оно стало свободным и обрело художественную ценность и целостность.
Илья и Лунь молча переглянулись и долго глядели друг на друга, устало опустив плечи. Изможденные лица слабо освещались экраном монитора. Вилин и Лена выглядели так, будто из них вытянули все силы, выпили соки, вынули нутро. Им даже не хотелось шевелиться. Будто, если они шелохнутся, то разрушат большой хрупкий дом, в который было вложено неимоверно много сил, времени, знаний, стараний и фантазии.
Было два соавтора, но с этого момента – один Писатель. Два человека – один Творец. Но они еще не сознавали, что их единение достигло критической точки. Сидели, как двое на прииске, у которых была золотая лихорадка, но они так ничего и не нашли в этих горах, и вот, поздно ночью, истощенные, сидят у костра и невидящим взором смотрят сквозь пляшущие языки пламени. Все. Конец.
Илья и Лунь легли спать, так и не сказав друг другу ни слова. Все было ясно и так. Роман окончен. В голове – опустошение, в глаза словно песка насыпали, виски пульсировали, а ноги отрывались от земли еле-еле. Обоим снился сюжет написанного текста.
Наутро соавторы взглянули друг на друга по-новому, чистым, незамутненным взором. Сон дал им силы не только осознать содеянное, но и приступить к решающему шагу. Текст нуждался в правке, прежде чем будет отправлен в издательство. Поэтому следовало еще раз внимательно все вычитать.
Они посвятили этому весь день и действовали с особым тщанием. Сменяя друг друга у экрана, обсуждали каждую ошибку. Высокое эмоциональное напряжение не отпускало, но им это нравилось. В этом был их общий смысл. Вдвоем мужчина и девушка исполняли общую мечту, которая и связала их судьбы.
На следующий день они составили синопсис. Тяжело было сжать четыреста страниц текста в десять и при этом не упустить ничего значимого для сюжета, отразить все красоту и оригинальность идеи. Но таковы были требования любого издательства.
– Этот синопсис написать еще труднее, чем сам роман, – сказал Илья, закапывая опухшие глаза.
– Зато в концентрации события выглядят еще поразительнее, – отозвалась Лунь, машинально схватила его ладонь, приложила пальцы к губам.
Им требовалось постоянно касаться друг друга, и это вошло в привычку.
– Раздражает эта фабульность. Сухие факты, как в досье. И твоего чудесного стиля не видно. Пусть читают весь текст, если действительно хотят знать, о чем он!
– Прочтут. Уверяю тебя, прочтут. Но синопсис необходим, Иль. По нему они и решат, стоит ли тратить время на весь объем. Да ты все это и сам прекрасно знаешь.
– Ну конечно же знаю. Господи. А еще аннотацию составлять.
Вилин встал за спиною у девушки, положил руки ей на плечи, обхватил шею, стал разминать – нежно, заботливо, прощупывая каждый шейный позвонок.
– Ничего страшного. Главное – заинтриговать. Любопытство. Обычное человеческое любопытство. Вот, за что мы должны подцепить их. Ведь они – тоже люди, не машины. И мы подцепим. Я тебе говорю.
«Какая же она красивая, – думал Вилин. – Какая гладкая, мягкая кожа. И такие тяжелые непослушные волосы. Ее хочется трогать постоянно».
– Слушай, Лунь, давай, когда закончим, поедем куда-нибудь в люди и просто дадим себе отдохнуть. Я так не могу больше. Сейчас допишем, возьмем Степу и поедем. Поужинаем, где захочешь. М?
– Замечательная идея, – протянула Лена, пробегая глазами строку за строкой.
– Ты меня даже не слышала. Лунь. Как у тебя еще мозги не лопнули.
– Что ты говоришь? Смотри сюда. Как думаешь, здесь нужно убрать местоимение? Просто оно два раза повторяется. Может, разбить предложение на два отдельных? Как ты думаешь? Иль?
Вилин упал в кресло, закрыл глаза, откинулся на спинку, накрыл ладонями веки и нервно рассмеялся.
– Я поняла! – всполошилась Лунь. – Нет, не обижайся, красавчик, я все слышала. Ты устал. Вижу. Сделай мне кофе. Я посижу еще немного. А потом – делай со мной, что хочешь.
Илья Алексеевич раскрыл большие глаза, удивленно взглянул на девушку и ухмыльнулся.
– Все, что хочу?