– Все.
– Это меня устраивает.
Вилин еще немного посидел в задумчивости, утонув в кресле, поднялся и вышел на кухню, двигаясь медленно, будто призрак, плывущий по сцене. Вместе с кофе он принес Лене горького шоколада – он знал, что она его обожает. Поставив все это на стол, мужчина наклонился, кончиками пальцев отодвинул ткань с девичьего плеча – такого круглого и манящего, что хотелось немедленно сжать его, но вместо этого коснулся его губами, затем еще и еще раз.
– Твоя щетина возбуждает, но дома Степка, и он не спит, – прошептала девушка.
– Я знаю. Что, нельзя просто так?
Лена усмехнулась и на ощупь взяла кружку. «Просто так» у Ильи никогда не получалось. Вечно вытекало в предсказуемые последствия. Что, впрочем, никогда не расстраивало.
– Горячий. Не пролей, – предупредил Илья, отодвигая ее волосы в сторону, чтобы погладить губами шею, а может, и укусить слегка.
– Спасибо, Иль, – Лена не отрывалась от монитора, но по ней пробегали мурашки.
– Не за что. Немного позже обязательно продолжим.
– О, ты настроен решительно? – подшутила девушка.
– Как никогда. Пойду, полежу, наверное. Успокоюсь немного. Может, вздремну. Разбуди, как закончишь. Только без меня не отправляй.
– У-у-у-гу. Давай-давай. Я быстро. Моргнуть не успеешь.
– Если надумаешь, я в спальне, – буркнул Вилин и ушел.
Сексуальное возбуждение сошло не так быстро, как он ожидал. Еще полчаса он ворочался без возможности лечь на живот, затем стало полегче. Недосып давал о себе знать. Мужчина провалился в сон. Ему снилось, что в издательстве им отказали. И не просто сказали «нет», а еще и унизили, разобрав каждый недостаток книги. А книга вообще оказалась какая-то другая, не та, что они писали. Будто они назвали ее не «Аннигиляция», а «Bellum tres», т.е. «Война трех» на латыни. Затем во сне следовала эротическая сцена такого острого содержания, что Вилин проснулся и побежал к Лене.
– Я придумал, слушай! – крикнул он.
– Боже! Что такое? – испугалась Лена.
– Мне приснилось название книги.
– Мы же решили, что точно «Аннигиляция», и больше менять не будем.
– Я помню, что мы решили, но это подходит больше.
– Что – это?
– «Bellum tres».
– «Bellum tres»? «Война трех», что ли? Ты же отверг этот вариант!
– Но это была не латынь, Лунь! Латынь. Я чувствую, понимаешь? Я… чувствую, и все. Это именно оно.
Лена задумалась, склонив голову набок.
– Bellum tres. Bellum… tres. Это звучит лучше, чем «Аннигиляция». Однозначно. Не так технологично. И глубоко. Тогда – решено. «Bellum tres».
– Ты закончила?
– Да, можем ехать.
– Отправим потом?
– Конечно! – махнула рукой Лена.
– Тогда погоди. Идем со мной. Я хочу тебе кое-что показать.
– Куда? – встревожилась девушка. – Что-то случилось?
Вилин взял Лену за руку и повел за собой. Пока девушка недоумевала, они оказались в спальне. И только когда мужчина, самодовольно улыбаясь, прижал ее к стене и грубо схватил за промежность, шумно выдохнув горячий воздух из груди, Лунь догадалась. Его возбуждение передалось и ей.
– Но Степка, – прошептала она, лукаво улыбаясь.
– А мы тихо, – прищурился мужчина и впился в ее губы.
Лене и в голову не пришло противиться опасной авантюре. Голова к тому моменту уже отключилась. Кровь приливала к другим местам.
Илья Алексеевич тихо закрыл дверь изнутри и вернулся к жаждущему молодому телу, чтобы раздеть его. В такие моменты он знал, что никогда не насытится им. Несколько мгновений, и оба они, сбросив одежды, как старые шкуры, подобно змеям сплелись в постели и соединились самым древним путем из всех существующих на земле.
Плод кажется гораздо слаще, если он запретен.
– Вроде бы вышло тихо, – сползая с мужского тела, шепнула Лена. У нее кружилась голова.
Вилин лежал с закрытыми глазами, тесно прижимая ее к себе волосатыми руками со вспухшими венами.
– Ты что там, уснул? – Лунь потянулась и укусила его за нос.
– Смеешься, что ли? – мужчина распахнул большие голубые глаза, нахмурился. – После такого!
– Какой же у тебя нос, Иль.
– Какой же?
– Такой мужественный. Идеальный. Его бы только кусать…
Они тихо рассмеялись, обнимаясь.
– Тебя бы всю только кусать… – мечтательно произнес Илья Алексеевич.
– В душ – по очереди. Чур, я первая! – и Лена подскочила, схватила полотенце и убежала, едва успевая обмотаться в него.
Вилин улыбался, широко раскинув руки и ноги и глядя в потолок. Какая она потрясающая. Он мог бы повторить, имел для этого и силы, и желание, но решил оттянуть сладкий момент до ночи. Ночью их ничто не будет ограничивать.
Выйдя из душа, Илья задорно позвал: