– Спасибо. Извините нам наше немногословие. Мы слегка шокированы.
– Понимаю, понимаю. Давайте я позвоню вам утром, и мы обсудим все детали сотрудничества. Идет? В конце концов, мне нужно поспать, и теперь я точно смогу лечь в постель со спокойной душой и чистой совестью.
– Хорошо, будем ждать Вашего звонка.
– Да, и вот еще что, – Шубейко сделал паузу. – Спасибо вам обоим за этот прекрасный роман. К стыду своему я даже пустил слезу. Все еще не могу поверить, что такой замечательный текст попал ко мне в руки. Уже представляю первые рецензии на него. Впрочем, ладно, обо всем – утром. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Алексей.
Вилин дал отбой, медленно протянул руку к столику, положил телефон, спрятался под одеяло и обнял Лену. Девушка дышала медленно и глубоко, но не спала. Было бы непозволительной роскошью заснуть после такого разговора.
– Господи, – прошептала Лунь и вдруг мелко затряслась. – Господи…
Илья Алексеевич обнял ее покрепче, прижал к груди. Лена ощутила щекой его волосы. Одеяло мягко шелестело.
– Неужели мне не снится это?..
– А я верил, – голос Ильи Алексеевича был тихим и глубоким, вибрировал у него в груди. – Я знал.
– Мы проснемся утром, и все это не окажется сном?..
– Не окажется, моя луна. Это реальность. Наша с тобою новая реальность. Скоро все изменится.
– Ох, Иль… Я так разволновалась, – всхлипнула Лена.
Маленькая слезинка капнула на грудь Ильи Алексеевича, покатилась по колечкам темных волос.
– Не надо, Лунь, не надо, – мужчина вытянул губы и поцеловал голову девушки, погладил по волосам, едва касаясь. – Не плачь.
– Как все неожиданно. Я только успела забыть обо всем, как вдруг! И прямо посреди ночи! Немыслимо ведь, Иль!
– Я сам сначала ничего не понял. Ах, черт, я все еще ничего не понял толком!
– Если он позвонил нам ночью, значит, наш текст действительно чего-то стоит.
– Разумеется, стоит, Лунь. И знаешь, что? Мы с тобою должны принять это как данность. И вести себя соответственно.
– Ты прав, дорогой. Прав. Надо знать себе цену и не сомневаться.
Они говорили о чем-то еще, медленно засыпая, и наутро даже не сумели вспомнить, о чем.
Алексей Шубейко оказался мужчиной маленького роста и совсем непримечательной наружности. Он носил на носу очки, на голове – круглую лысину с родимым пятном, на теле – всегда строгий серый костюм. Он очень напоминал какого-нибудь профессора из провинциального городка. Внешность Шубейко даже как-то оправдывала немного смешную фамилию. Эту фамилию, глядя на ее обладателя, хотелось шутливо склонять: нет Шубейки, дать Шубейке, вижу – Шубейку… И за глаза Илья Алексеевич и Лунь так и поступали, не прекращая улыбаться.
Алексей Данилович (отчество выяснилось позже) разговаривал быстро, много, очень часто отдалялся от темы, уходил от главного предмета разговора, и окольными путями мог вернуться к нему аж через полчаса, если никто не остановит его словесных странствий. Такая лексическая избыточность и зачастую эмоциональность (тоже избыточная) плохо вязалась с его серьезной должностью, но когда стало известно, что Шубейко – филолог, и они с Леной – коллеги, все встало на свои места.
Через пару недель был готов первый небольшой тираж «Bellum tres». Пробные партии поставили в книжные магазины крупнейших городов страны. Издательством была проведена специальная рекламная акция по раскрутке книги. Соавторы сделали главное, теперь за дело взялись профессионалы иного рода. И все шло как-то слишком естественно, по накатанной. Настолько просто, что в это даже не верилось. От авторов больше ничего не требовалось, а потому им казалось, что их бездействие чревато чем-нибудь неприятным. Но маховик был запущен, и маленькие его механизмы работали слаженно, даже если глаза этого не видели, а уши не слышали.
Илья Алексеевич приехал домой с целой коробкой. Он нес ее в руках, открывая двери длинными ногами. Заросшее щетиной лицо сияло гордостью. В коробке были двадцать авторских экземпляров книги.
– Лунь, где ты, свет мой? Смотри, что я привез от Шубейки! – весело позвал Илья Алексеевич и поставил коробку на кухонный стол.
Лена тут же подскочила к нему, словно материализовалась из воздуха. Коротко, но крепко обняла, коснулась пальцем мужского носа (она обожала трогать нос Ильи, особенно делать это неожиданно), тут же прильнула к коробке, наклонив голову, будто заинтересованный песик.
– Что там, Иль? – спросила она, хотя догадывалась.
– Раскрой, – широко улыбнулся Вилин.
Лена откинула тонкие картонные перекладины и взвизгнула, подбросив ладони к лицу.
– Илья!
– Это – нам. Дома будем хранить. На полочке.