– А я вас узнала! Узнала обоих! Не может быть! О, господи. Мне же дома не поверят просто! У меня муж, знаете, просто тащится от вашей книги!
– А Вы читали? – спросила Лена.
– Я-то? Обижаете! Я ему и посоветовала ее, – женщина приложила свободную руку к сердцу и так и продолжала говорить. – Меня зовут Евгения, мне очень, очень приятно увидеть вас обоих вживую!
– Вы нас узнали вон по тем малюсеньким фотографиям, что ли?
– Да нет, вы что! В городе же уже несколько дней висят плакаты и баннеры – там и фотографии ваши, и книга!
– О, вот как. Мы что-то не видели такого.
Илья и Лунь переглянулись.
– Шубейко упоминал об этом, но совершенно вскользь, – пожал плечами Вилин. – Я не думал, что он это всерьез говорил. Вот, оказывается, как.
– Вы знаете, у меня тут и ручка в кармане есть, ну надо же, я и подумать не могла, что мне ТАК повезет! Вы ведь не откажете мне, раз уж такая удача? Распишитесь в книге, пожалуйста, а?
– Конечно.
– Разумеется.
– Лунь, у нас берут автографы?
– Самой не верится.
Они расписались на внутренней стороне обложки, а Лена еще приписала: «Евгении от авторов. Читайте с удовольствием!».
«Лучше бы ничего не писала, – говорила она потом Илье. – Коряво как-то вышло!»
«Ну, надо же с чего-то начинать! В следующий раз продумай получше!»
«Представляешь, а ведь встреча с нами и наши росписи действительно что-то значили для этого человека! Как удивительно это осознавать. Такое странное, новое ощущение…»
«Она придет домой и обрадует свою семью, представляешь? Скажет, авторов встретила. Шла по городу и вдруг – встретила. Идут себе, пакеты в руках, переговариваются о бытовых мелочах… Мда. Нас начали узнавать на улице. И это только начало».
Ощущение маленькой славы и растущей известности будоражило умы соавторов, но не настолько, чтобы развилась звездная болезнь. Им все еще трудно верилось в происходящее, и подобная наивность являлась самым твердым гарантом чистоты их помыслов и намерений. Шубейко лишь умилялся тому, какие ему попались светлые люди, настоящие творцы, не норовящие сорвать побольше денег и славы, не возомнившие себя гениями, а удивляющиеся каждому своему маленькому успеху. Шубейко ощущал, хоть и не очень хорошо пока знал их, что эти писатели – из разряда тех, кто живет идеей, а творит – ради искусства. И его это подкупляло.
Почти каждый раз, стоило Лене и Илье Алексеевичу выйти за покупками или на прогулку, иногда даже по пути на работу, их узнавали, просили сфотографироваться, расписаться – на бумаге или в книге. Авторы искренне радовались вспышке внимания к их все еще скромным персонам.
Портреты молодых писателей, кстати, висели не только в их городе, но и во всех тех городах, где продавались их книги. Об этом позаботился Шубейко. Он решил сделать ставку еще и на тот необычный факт, что книгу написали два человека – в тесном соавторстве – мужчина и женщина, оба – достаточно привлекательные, а потому на этом можно неплохо выиграть.
Внешность авторов вызывала куда больший интерес к ним самим и их книге, чем пустые буквы на обложке. Этот план был беспроигрышным. Всех волновало, что это за соавторы такие, и что за книга, и почему именно вдвоем писали, а вдруг они – пара? Или муж и жена, оставившие себе свои фамилии? Иди два друга? Или, может быть, дядя и племянница?.. Иными словами, снежный ком покатился еще быстрее, обрастая все новыми слоями снега.
Станки были запущены на производство второго тиража, крупнее, чем первый, учитывая успех пробного. Через время появились и первые рецензии. Сначала – от критиков-любителей в интернете, затем феноменом, быстро набирающим аудиторию и популярность, заинтересовались профессиональные люди – социологи, литературоведы, даже психологи. С замиранием сердца Илья и Лунь читали эти большие отзывы, порою наполненные то ли скрытым сарказмом, то ли завуалированными издевками и желанием поставить выскочек на место.
Лена, как всегда, принимала все близко к сердцу и реагировала слишком эмоционально, а Вилин, как и подобает мужчине, сохранял трезвость рассудка и мыслил спокойно.
– Ты пойми, моя луна, критика – вещь неотъемлемая, от нее никуда не деться. Если есть резонанс, будет и критика. Известность никогда не приходит без ненавистников. Ну не может наш роман взять и понравиться абсолютно каждому человеку! Всегда есть те, кто скажет: это слишком научно! Или: это слишком неправдоподобно! Или: это слишком физиологично, натуралистично, жестоко, да что угодно! Люди покупают это, люди говорят об этом, не умолкая, значит, им нравится. И наличие критики как таковой – это вовсе не минус, а наоборот, большой плюс. Значит, нас заметили и оценили. Неважно, с каким знаком оценили. Важно, что нас признали явлением, заслуживающим оценки в принципе. Значит, мы вошли в нужный круг, признаны писателями – молодыми и начинающими, но подающими большие надежды. Нас не пропустили мимо глаз!