– А что Владимир Александрович?!
– Ой, да там весь преподавательский состав такое выдал! Вообще. Устроили банкет, чтобы отметить успех своей бывшей студентки, из гордости, мол, мы ее учили, а ныне она – известная писательница. Директор наш от радости великой напился и пришел к нам на занятие, произнес длинную проникновенную речь, а потом и слезу пустил.
Лунь закатилась от смеха и хлопнула себя по колену. Полина слушала этот старый добрый заливистый хохот, хохот чистого, искреннего ребенка, который ни капли не изменился, и понимала, что никакой вражды между ними больше и в помине нет.
После этого визита Лена решила, что как только вернется муж, они вместе посетят ее институт и сделают из этого торжественное событие, с телевидением и журналистами. Своим появлением девушка планировала одновременно порадовать преподавателей и повысить статус учебного заведения. К тому же, возможно, среди студентов найдутся благодарные читатели «Bellum tres» и «Контакта».
Идея показалась Лене гениальной, и она сразу же позвонила мужу, чтобы посоветоваться. Вилину понравилась задумка, и он пообещал, что поскорее закончит все дела. Шубейко тоже одобрил. Он всегда радовался, когда появлялась возможность изящного пиара. Особенно если сами авторы были инициаторами. Но потом он задумался и спросил, не повредит ли это ребенку. Лена только отмахнулась – да что может случиться? Ведь муж будет рядом с нею.
Шубейко оповестил необходимые инстанции о готовящемся событии, но для самого института событие это до последнего оставалось сюрпризом. На следующий же день по возвращении Ильи Алексеевича супруги-соавторы отправились в вуз. Еще на входе их стали узнавать и окружать студенты. Вилин старательно оберегал жену от толпы, особенно ее живот, чтобы никто ненароком не толкнул и даже не задел его.
Когда они продрались внутрь и добрались до кабинета директора, в котором и началась история Луни, институт уже гудел, как растревоженный улей. Весть о необычных гостях распространялась молниеносно. С минуты на минуту, согласно договоренности, должны были просочиться фотографы и журналисты.
Лена постучалась в дверь с табличкой
«ДИРЕКТОР
АБУДАЕВ В.А.»
и сразу распахнула ее, не дожидаясь ответа. Все то же плотно заставленное, с большим окном помещение, в котором она, кажется, еще вчера сидела, вытирая кровь со лба и ощупывая языком распухшую губу… У девушки защемило сердце. Она шагнула внутрь.
– Здравствуйте, Владимир Александрович. А это – я. Ваша Лена.
Директор вскинул голову от бумаг, лицо его переменилось.
– Леночка! – подпрыгнул он. – Леночка! Это ты! Поверить не могу!
– Да, это я. А это – мой муж, Илья Вилин.
– Наслышан, как же, колоссально наслышан, дорогая моя!
Мужчины обменялись рукопожатием, директор обнял свою любимую студентку.
– Как я соскучился, Леночка!
– Грандиозно? – спросила она.
Они засмеялись этой шутке на двоих, два добрых старых друга, и снова обнялись.
– И я соскучилась, Владимир Александрович. Как будто бы вчера сидела здесь после той самой драки, помните?.. Как давно это было… Вот я и решила – а почему бы не прийти? Посетить стены родного вуза. С вами повидаться. Вы уж простите мне мое резкое вторжение… – она развела руками.
– Ох, ну что ты, Леночка, какие глупости, какие мелочи! Я же, как узнал, что ты теперь писатель, ни одной новости о вас не пропустил! Ну, как ты, как твое здоровье, как твоя жизнь? Помимо творчества, конечно.
Пожилой мужчина выглядел очень довольным и не выпускал ладоней девушки из морщинистых рук.
– У меня все хорошо и стабильно. Мамы в том году не стало, дом мы продали, переехали, поженились, сейчас ребенка ждем.
– Да ты что?! Ух, грандиозно! Какие же вы оба молодцы!
И директор снова добродушно пожал руку Вилина, смутив его. В этом рукопожатии была удивительная мужская солидарность. «Как мужчины любят восхищаться детородными способностями друг друга!» – с усмешкой поразилась Лена, вспоминая, как и во время пьянки Антипов с Шубейко наперебой хвалили Илью всего лишь за то, что он еще раз передал генетический материал, продолжил свой род.
– Это правильно, очень даже правильно, тебе сейчас – идеальное время рожать! Срок-то какой?
– Девять недель.
– Ну, ты девочка всегда была худенькая, так что живота особо и не видно будет до пяти месяцев. Хотя!.. – он махнул рукой, – я в этом разбираюсь не больше, чем в ядерных реакторах! Леночка, поверить не могу, какое счастье, что ты здесь!