Девушка раскрыла дневник на пустой странице и записала:
«Карма, вот как это называется. Разрушила чужую семью – получай бумеранг. Ничего не пропадает бесследно. Заставила страдать человека, а сама была счастлива – теперь пострадай и ты. Закон возмещения. А иначе и не бывает. На чужом несчастье действительно не простроить собственного благополучия. Даже если любишь и любим. Даже если поначалу все хорошо. Вам не позволят быть счастливыми без оглядки на прошлое. Нечто свыше будет против этого».
Крупные слезы капали на тетрадь. Чернила расплывались.
«Конечно, все это – гибель Ильи, выкидыш – воздаяние за содеянное, взимание процента за все пролитые слезы и бессонные ночи Ксении. Теперь у нас обеих нет Ильи, и кому от этого стало легче? Так не доставайся же ты никому? Это почти то же самое, что Медея, убивающая детей, чтобы отомстить Ясону. Она любила их, но ненавидела мужа за то, что он бросил ее, и только так могла сделать ему больно, сделав больно и себе самой. Бессмысленная, страшная месть».
И тут Лену осенило. Она знала, что ей нужно сделать немедленно. Схватив дневник, выбежала из дома и быстрым шагом направилась по давно известному маршруту.
Вот и показались впереди те самые черные кованые ворота, при виде которых у Лены когда-то тряслись поджилки. Сейчас ей с трудом удавалось сдерживать клокочущие в горле рыдания. Чем ближе она подходила к дому, тем тяжелее ей было держать себя в руках.
Но когда Ксения отворила дверь, изможденная, с красными глазами, Лунь больше не могла сдерживаться и разрыдалась прямо на пороге. Бывшая жена в недоумении смотрела на молодую вдову. Две женщины, любящие одного мужчину, которого больше нет в живых.
Лена упала на колени, содрогаясь от спазмов в груди и горле. Ей не хватало воздуха, чтобы просто вдохнуть. Она закрывала лицо трясущимися руками. Ксения наклонилась, взяла ее под локоть, помогла подняться и завела в дом, поддерживая на себе. Это была абсолютная капитуляция.
Они сели на кухне, где всегда сидели с Ильей две молодые студентки, и Ксения достала две рюмки, затем – бутылку виски, разлила по чуть-чуть.
– А ну. Пей, – приказала она.
Женщины выпили, не чокаясь. Потом по второй и по третьей, пока боль не отступила и в голове не зашумело. На кухню вбежал Глебка, увидел маму вместе с Леной, широко распахнул глаза. Он хорошо помнил, что мама ненавидит эту девушку, которая не сделала лично ему ничего плохого. Но сейчас что-то было иначе, чем всегда. Они сидели вместе и даже не ругались. И, кажется, обе плакали.
– Что, сынок?
– Ничего, мам.
– Ты что-то хотел?
– Нет, я просто пришел посмотреть, кто пришел.
– Ну, иди тогда, поиграй. Мы с тетей Леной немного поговорим наедине, ладно?
Мальчишка кивнул и выбежал, подбрасывая колени вверх, как это делают одни дети.
– Только сейчас заметила, как сильно он похож на Илью, – сказала Лунь и подумала, что ее не родившийся ребенок тоже был бы похож на своего красавца-отца.
– Я сочувствую тебе, – выдавила из себя Ксения. – Ну, на счет ребенка… И на счет мужа. Тоже.
Ей тяжело дались эти слова, и Лена оценила то, что она их все же произнесла.
– Налей еще.
Женщина налила. Они выпили, скривились.
– Знаешь, а я тебя прощаю.
– Да какая уже разница?.. Что было, чего не было. Ильи не стало, и теперь… теперь уже ничего не имеет значения. Особенно – прошлое. И наша с тобою вражда – так… полная хрень по сравнению с настоящим положением вещей.
– В этом ты права. Я тебя с самого начала терпеть не могла. Понимала, что виновата не ты, но ненавидела именно тебя. Ты была средоточием всех моих бед. Мне всегда было, кого винить. Но сейчас я вижу: ты не так плоха, как я себя убеждала.
– Ты веришь в то, что его не стало? – подняла глаза Лена.
– Нет. А ты?
– А я… знаю одно, а верю – в другое. Знаю, что его больше нет. А верю в то, что уехал в долгую командировку и все еще не вернулся. И вряд ли вернется.
Алкоголь ударил в голову обеим, развязал языки. Им хотелось разговаривать, неважно, о чем, главное – не молчать, ибо тишина напоминает об утрате. И женщины стали говорить, не умолкая: о прошлом и нынешнем, о своих взаимоотношениях и об Илье. Постепенно это общение заполняло пропасть между ними, выстраивало мостик взаимопонимания с одного берега на другой.
Виски кончился, но открывать еще одну бутылку они не стали – обеим хватило выпитого. Вместо этого Ксения с непривычным радушием выложила на стол большую часть содержимого холодильника. Оказалось, им есть, что обсудить, без проблем понимая друг друга. И на это ушло несколько часов.