«Неужели он не догадывается, что лучшее для меня – лишь он сам?» – обреченно подумала Лена. Ей пришлось доигрывать роль до конца, рассказывая придуманную историю и всеми силами скрывая катастрофу внутри себя. Илья Алексеевич не выказал даже дружеской ревности, не то, что мужской! Ведь она проведет время с другим, когда могла бы провести его с Вилиным. Наоборот, он был рад за нее и готов помочь советом, выслушать.
Такая реакция означала только одно: Лена неинтересна ему как девушка. Она просто не в его вкусе, и ничего с этим не поделаешь – как ни одевайся, как ни веди себя, а этого факта не исправить. Вилин рад, что у Лены, наконец, появится молодой человек, даже учитывая то, что это повредит их встречам. Что может быть красноречивее? Что может еще грубее поставить на место размечтавшуюся влюбленную дурнушку?..
Да, Илья Алексеевич умен, добр, талантлив и привлекателен, и, что самое главное, привязан к Лене, но вот в чем вся трагедия – он смотрит на Лунь и в упор не видит в ней представительницу противоположного пола. Он видит бесполое существо, настолько близкое ему по духу, что это сходство кажется магией, сном, чем угодно, но не реальностью.
Большей обиды Лена еще не испытывала. Она-то видела в Илье в первую очередь спутника жизни, надежного мужчину, плечо, на которое можно будет опереться… Илья был идеалом для нее, воплощением всего лучшего в человеке, в мужчине, она любила его любовью-восхищением, но… она не привлекала его, хотя, без сомнений, была далеко не дурнушка, и внешность ее можно было назвать «породистой».
«Ему нравится только моя душа, – думала Лена. – Это тот тип людей, которым совершенно не важна внешность. И в моем случае это плохо».
Да, Вилин не вызывал в ней интимного влечения, просто не мог вызывать, пока вел себя так, словно он ей отец, но все же Лена видела в нем в первую очередь мужчину, небезразличного ей. В этом их мироощущения расходились в противоположные стороны.
История о неком «парне из института» была выдумкой, и маневр не оправдал себя. «Это было слишком смело, к тому же рано, как оказалось», – решила Лунь.
Претерпев разочарование и серьезно обдумав стратегическую неудачу в течение получаса, девушка пришла к выводу, что Илью Алексеевича она пока не потеряла, значит, эта преграда не должна остановить ее. Продолжая болтать с Ильей о первых впечатлениях от прочтения «Беовульфа», она весело улыбалась и параллельно размышляла:
«Если он не ревнует сейчас, еще не факт, что не будет ревновать потом. Что-нибудь мы с этим сделаем. Нельзя останавливаться на полпути. Нельзя. На несколько попыток меня еще должно хватить. Может быть, он просто не подал вида».
Лена решила извлечь из неудачи выгоду и сменить тактику, если эта не работает – действовать более тонко, включая всю свою женскую натуру. Самое странное, что девушка никогда не была стратегом и чаще всего, увидев недостижимую цель, отступала. Но сейчас все было иначе – она изменилась, она будет держаться за эту соломинку до последнего, может быть, даже рвать глотки, но не отпустит просто так.
«Я достойна его, я достойна, черт возьми! Я достаточно настрадалась и заслуживаю взаимности с его стороны, и я ее получу! Это будет моя компенсация. Ничего другого мне не нужно. Ни от кого более. Только от него».
И следующий шаг Лены оказался успешным. Она сделала вид, что отменила вторую встречу с выдуманным ухажером в пользу Ильи Алексеевича, и тот незамедлительно предложил ей увидеться. Это произошло спустя несколько дней, и девушка выставила все так, будто первое же свидание ее разочаровало.
– В чем же дело, Лунь? Чем он Вам не угодил? – недоумевал Вилин и хмурил густые брови.
Смешав печаль, смущение и кокетливость с помощью неподражаемой актерской игры, свойственной практически всем женщинам, Лена подняла глаза и ответила:
– Видите ли, милый Илья Алексеевич, все познается в сравнении. Оказалось, нам с ним совершенно не о чем говорить. Неуютно мне с ним было – с первых же минут. Иными словами, до Вас ему очень далеко…
Высокий небритый брюнет моментально расплылся в самодовольной улыбке и, не сумев скрыть смущения, отвел глаза. «Сработало!» – обрадовалась Лена. Испытывая гордость и необъяснимое удовольствие, Вилин не мог придумать, что тут можно сказать. Он ощущал себя мальчиком, которого отчаянно хвалят воспитатели.
Они шли в необычном для них молчании, и Лунь дрожала от того, что сделала ему приятно. Несколько минут оба пытались побороть внезапную волну эмоций. «Нужно ковать, пока горячо», – решилась девушка. Остановившись, она нежно подхватила кисти Вилина. Тот в замешательстве посмотрел ей в глаза и прочистил горло.