– Лунь, все зависит только от нас двоих. Сошьем заново. Еще лучше, чем прежде. Разумеется, я намерен все вернуть. И я верну, уверяю Вас.
Лена засмеялась, но уж больно неестественно.
– А смысл? Да как Вы не понимаете: появится еще одна, условно говоря, «подруга юности», и вновь все закончится – безболезненно для Вас и фатально – для меня. Терпеть это раз за разом? Вы не знаете, что я ощущала. Ну, нет. Я не хочу. Не стану.
– Все вовсе не так. И этого больше никогда, ни за что не повторится. Поверьте, мне тоже хватило одного раза. Это была какая-то страшная интоксикация, а теперь есть иммунитет.
Лунь не ответила. Некоторое время они шла молча.
– Почему Вы до сих пор ничего не спросили?
– О чем?
– О ней…
– А что я должна спрашивать? Мне и так все известно.
– Откуда? Я ведь никому не рассказывал.
– Я читаю это в Ваших глазах, слышу в интонациях голоса. Даже движения Вашего тела рассказывают мне обо всем, что случилось, гораздо яснее всяческих слов. Вот, как я Вас знаю, Илья Алексеевич. Как самую любимую в жизни книгу. До крупиночки, до последней строчки. Да только, к сожалению, это книга, которую я больше никогда не раскрою.
– Вы удивительная девушка, Лунь. Удивительная. Я, олух, всегда это знал, видел, чуял в Вас. С первой же встречи. Какой я дурак, что обидел Вас. Вы этого не заслуживали. Вы обязаны знать, как я раскаиваюсь. И я готов каждый день приходить к Вашему дому, лишь бы все было, как прежде, только бы Вы простили мне эту ошибку.
– Вам не кажется, что за эту ошибку Вы в первую очередь должны извиняться перед женой?
– Да, Лунь, Вы совершенно правы. Я сделал больно Вам обеим. Я думал только о себе.
Они снова шли молча. Илья размышлял:
«Но появление Наташи не было бесполезным. Оно помогло мне сдвинуться с мертвой точки, всколыхнуло мою жизнь. Эта история выяснила, что не так в моем браке, почему он несчастлив. Она открыла мне глаза на Ксению. Я осознал очень важную вещь. Я не люблю ее. И больше уж не сумею полюбить, даже ради Глебки. Появление Наташи стало отправной точкой на новом этапе. Все случившееся раскрыло, кто для меня действительно дорог. Лунь. Лунь. Только ее свет имеет значение на моей дороге».
Тем временем на улицы города опускалась ночь. Ее покров был шелковистым и влажным. Звездное небо помутил туман, напитанный легкими запахами весны.
Впервые за долгое время Лунь чувствовала себя хорошо. Илья находился рядом, никто не мешал им, и она была уверена, что нужна ему – чего еще она может желать? Разве можно требовать большего? Это и есть счастье – быть необходимым тому, кто необходим тебе.
– Я не сумею писать без Вас, – тихо проговорил Илья, совсем теряя надежду.
– А я сумею писать без Вас, Илья Алексеевич, как выяснилось.
Вилин остановился и взял Лену за руку. В тонком сумраке девушка едва различала красивые черты его лица – лишь темнела щетина на светлой коже и робко блестели глаза. Атмосфера таинства и откровения сгущалась в темноте вокруг двух человек. В такие моменты можно говорить, что угодно – даже то, чего в обыденности никогда бы не рискнул произнести. Темнота укроет, темнота простит.
– Вы не хотите все вернуть?
– Хочу. Но это невозможно.
Лена и сама не знала, зачем так упирается, почему отчаянно продолжает противиться любимому человеку. Но что-то вело ее, что-то ей подсказывало: именно так и надо поступать, так будет правильно. А поступать правильно – это все, чего ей сейчас хотелось. Несмотря на то, что была большая вероятность оттолкнуть Илью так сильно, что он не вернется.
– Нечего возвращать, Илья Алексеевич. Все уничтожено, перечеркнуто. Нет больше мира, который мы с Вами построили, написали только для нас двоих. Во мне нет прежних чувств. Я бы многое отдала, чтобы вернуть былое.
– Я понимаю, Лунь, – мужчина смотрел на нее сверху вниз, сжимая ее вспотевшую ладонь, и шумно вздохнул. – Я же сам все растоптал. Мне ли не знать. Но простите, простите меня, – он с напряжением повысил голос, как человек, доведенный до крайней степени терпения. – Вы же прекрасно знаете, как сильно я к Вам привязан. И появление… подруги юности нисколько не перечеркнуло моих чувств к Вам. Даже наоборот – оно их выделило жирным шрифтом. Да, она заставила меня забыться, выпасть из жизни, но в глубине души я помнил, что у меня есть моя Лунь, мой источник, к которому я вернусь.