Бабочкин взял записку Алисы. Скворцов? Хм, не помню такого, хотя в Геохи был пару раз. Впрочем, не удивительно, там много отделов.
Максим Скворцов оказался младшим научным сотрудником лаборатории метеоритики института Геохимии и Аналитической химии на улице Косыгина. Он сразу спросил- не из-под Челябинска ли метеорит, а то в последнее время сотрудников лаборатории замучили черные старатели, которые несут в институт всякий чебаркульский хлам. "Впрочем, в этом для нас некая польза. Мы стали брать с метеоритных старателей денежку. За проверку их кирпичей. Ха-ха",- расхохотался в трубку Скворцов. - Но для журналиста проведем анализ, разумеется, бесплатно, в надежде попасть на телеэкран. Ха-ха".
Феликс быстро собрался и поехал на улицу Косыгина. По дороге думал что бы соврать Максиму. Не говорить же правду о Миловидове! Уже на Фрунзенской придумал- эти камушки попросил исследовать один известный космонавт из Звездного городка, которому их якобы подарил американский ученый, астронавт Харрисон Шмитт, член последнего экипажа Аполлона -17, побывавшего в декабре 1972 года на Луне. Имя нашего космонавта Феликс по известным причинам раскрыть не может. Именно поэтому космонавт сам не обратился в лабораторию Геохи, а попросил это сделать журналиста Бабочкина, который недавно брал у него интервью.
Максим оказался очень общительным, кудрявым парнем лет 25. Он был сделан словно из каучука: казалось, шевелил даже ушами. Оливковые глаза его, острые как гвозди, все время над чем-то смеялись. Но на собеседника не смотрел, даже когда к нему обращался. Он сходу начал рассказывать Феликсу чем занимается его лаборатория. Это изучение эволюции вещества в солнечной небуле, то есть туманности. Метаморфизм, аккреция и экзогенная история космических тел. Геохимия, петрология ударных процессов. И, конечно, исследование рассеянного космического вещества, метеоритов и лунного грунта.
-Стоп! - поднял руку Бабочкин, не желающий больше слушать непонятные космические термины, кроме двух последних. Он обычно так и поступал, когда брал интервью у всяких академиков. Давал им немного высказаться, продемонстрировать свою научную осведомленность и значимость, а потом резко прерывал- "а теперь давайте на обычном человеческом языке". Академики снисходительно улыбались и переходили на понятную простому смертному лексику.
Максим рассмеялся, видимо, ему уже приходилось не раз общаться с журналистами, понял, что им нужна ясная конкретика. Взяв в руки две коробочки с черными осколками, он повертел их перед малюсенькими очками, какие носят ювелиры или продвинутые преподаватели лицеев, изобразил кислую гримасу:
-Могу сразу сказать, что скорее всего это не лунные камушки.
-Как?-вырвалось у Бабочкина.
-А вы были уверены, что они с Луны? Тогда зачем же приехали сюда?
-Видите ли...
-Извините, господин...
-Феликс Николаевич.
-Извините, Феликс Николаевич, за резкость,- кивнул учтиво Скворцов.-Не исключено, что это кусочки обычного кузбасского антрацита, вырезанные по одному лекалу. Напоминает Скандинавский полуостров без Финляндии.
Ах, вырезанные,- подумал Бабочкин, вспомнив слова Миловидова, что теперь у него в жизни осталась одна радость-резьба по дереву. То есть, всё это липа. Значит, и у Керн тоже была подделка, только непонятно кто и зачем тогда её украл? И все же ерунда какая-то, Анна Петровна в детстве слышала, как родители ругались из-за камня, получается он был настоящий. Для чего же тогда профессор Миловидов подсунул ему и Алисе эти куски угля?
-Да, без Финляндии,- повторил эхом Феликс.- Вы уверены в своем вердикте? Все же уважаемому космонавту нужен убедительный ответ.
-Не спрашиваю кто он, но догадываюсь, ха-ха. Конечно, сейчас проведем физико-химический, нейтронный и спектральный анализ камушков на новейшем квантовом анализаторе. Наша лаборатория веников не вяжет. Ха-ха. У нас тут аппаратура высшего класса, успели купить в Штатах, пока с ними не поругались. Ковбои, конечно, странные люди, порой непредсказуемые, но мы с ними во многом похожи. И у нас и у них- невероятный набор генов от многих народов, поэтому за нами будущее.
Максим велел ждать Феликсу в гостевом зале под широкими фикусами с маленьким прудиком, в котором плавали золотые хвостатые рыбки. А неплохо нынче живут космогеологи,- отметил Феликс. Стал опять думать кто украл у Анны Петровны осколок. После некоторых сомнений набрал номер Керн. Она ответила сразу и радостно:
-Здравствуй, мой хороший! Как ты?
Бабочкина передернуло. Ну все бабы одинаковые. В отличии от мужчин, для них секс то, что связывает железными канатами. Не всех конечно, но почти. Сразу начинают лезть тебе в душу. Какое ей дело до того, как я?
-Спасибо, хорошо,-сдержанно ответил Бабочки.- Анна Петровна, потрудитесь, пожалуйста, вспомнить когда в последний раз вы видели на месте свой...ну осколок.
-Я уже говорила тебе...вам, что боюсь его и проверяла редко. Месяц назад он был как всегда в греческой вазе на серванте.
-То есть, не в банковской ячейке?
-А-а, это вам Алиса Бурцева рассказала. Да, я ей соврала, так, на всякий случай.
-Когда она была у вас?
-Три недели назад. Вы что же, хотите сказать...
-Пока ничего, Анна Петровна.
-Мне было с тобой невероятно хорошо, Феликс,- произнесла она вдруг приглушенным голосом.- Я живу вчерашним днем, вернее, утром. Жду тебя и надеюсь.
-Надейтесь,- сказал Феликс. И после паузы,- Мне тоже было хорошо.
Ну за что обижать женщину, которая доставила тебе невероятное наслаждение? Она ведь ничем его не обидела, чтобы был повод издеваться над ней. Но почему опять сбежала Алиса? И зачем украла у Анны Петровны её камень? То что это сделала она, никаких сомнений.
Младшего научного сотрудника Скворцова не было минут тридцать. Он вышел из лаборатории, вытирая руки о несвежий белый халат, несколько расстроенный. Положил на журнальный столик пластмассовые коробочки с осколками. Сел рядом, стал мять подбородок. Наконец всё же заговорил:
-Видите ли, как я и предполагал, исследуемый образец- уголь вполне земного происхождения.
-Что и требовалось доказать,-вздохнул Бабочкин и собирался протянуть для рукопожатия руку. Больше в лаборатории ему делать было нечего. Но ученый явно не собирался заканчивать беседу.
- Подождите. Один образец- антрацит, а вот второй, ваш, под номером "15"
-Пятнадцать?- удивился Феликс.
-Да, снизу осколки помечены фиолетовыми чернилами- "15" и "7". А вы и не заметили?
-Нет,- честно признался Бабочкин. Ему и в голову не приходило вынимать камни из коробки.
-Так вот,-продолжал Максим.- Квантовый анализатор показал, что образец ?"15"- настоящий лунный ильменит. Сомнений нет. На нём присутствуют наночастицы гелия-3. Это самый легкий из стабильных изотопов гелия. Состоит из двух протонов и одного нейтрона. Он, конечно, есть и на Земле, в мантии, проникает в атмосферу, но из нее быстро улетучивается в космос. Его производят искусственно при распаде искусственного трития для атомных бомб. А вот на Луне другая история. Он накапливается в грунте-реголите под действием солнечной радиации.
-Стоп!- опять резко перебил ученого журналист. - Вы хотите сказать, что американец подсунул нашему космонавту наряду с оригиналом и липу? Но зачем?
- Не знаю,- пожал плечами Максим, - это нужно спросить у астронавта Харрисона Шмитта. Возможно, как вы говорите, липу, он рассматривал лишь как сувенир, чтобы наш космонавт мог его кому-нибудь подарить и забыл об этом предупредить. А может космонавт об этом просто забыл забыл. Не молодой ведь уже, а? Ха-ха. Ох, уж эти янки! Непонятно каким образом настоящий ильменит вообще оказался у Шмитта. Насколько нам известно, весь лунный грунт, до грамма, находится в Америке в специальном хранилище в Неваде. Впрочем, это не так и важно. Можете обрадовать своего космонавта- один из образцов, под номером "15", подлинный. Кстати, а вы не могли бы подарить...хм нашей лаборатории дубликат, ну второй осколок. У нас здесь огромная коллекция. На оригинал, разумеется, не претендуем, а подделка...