-Просто на тот момент ему было так удобно, - отмахнулся Гарри. – Добби помог ему в переезде и обустройстве на новом месте. И он платил ему за это зарплату. Не думайте, что все так странно радужно. Добби за временную грязную работу берет намного меньше, чем компании по уборке, где можно взять эльфов в аренду в Косом переулке.
-А Добби много и не надо, - округлил глаза эльф. – Добби хватает один галлеон в неделю и один выходной в месяц!
-Какие же это крохи! – охнула сочувственно Гермиона.
—Профессор Дамблдор предложил Добби десять галлеонов в неделю и два выходных! — По тельцу домовика пробежала дрожь, словно такое богатство и праздность напугали его. — Но Добби отказался, мисс. Добби свободолюбивый эльф, но много денег ему не нужно. Добби просто любит трудиться!
— Винки, сколько платит тебе профессор Дамблдор? — ласково спросила Гермиона. Винки подняла на Гермиону огромные карие глаза, и её лицо преисполнилось гневом.
— Да, Винки — запятнавший себя эльф! Но Винки зарплату не требует! — пропищала она. — Винки так низко не пала! Винки очень-очень стыдно быть свободной!
— Стыдно? — недоуменно переспросила Гермиона. — Винки, бог с тобой! Это мистеру Краучу должно быть стыдно, а не тебе! Ты не сделала ничего дурного! Он ведь ужасно к тебе относился! Винки поднесла руки к прорезям в шляпе и плотно зажала уши.
—Вы оскорбить моего хозяина, мисс! Не надо обижать мистера Крауча! Мистер Крауч хороший волшебник, мисс! Мистер Крауч правильно поступил, уволив гадкую Винки!
-И правда, Гермиона, ты что-то загнула, - нахмурилась я. А почему собственно это произошло? Вроде как что-то из-за Барти младшего. – Почему ты думаешь, что мистер Крауч ужасно относился к Винки? С чего ты это вообще взяла?
-Он её держал в рабстве, - нахмурилась она, напряженно посмотрев на меня.
-Где параллель? – спрашиваю я, приподняв брови. – Если у тебя дома кто-то в статусе раба значит ты априори ужасный человек, который измывается и издевается над разумными? Ты меня прости, но это идиотизм. Давай по логике и минимальным данным. Ты хотя бы видишь, как она одета? На ней красивое платье, обувь, шляпка, сумочка. Очевидно, что не она сама так оделась. Мистер Крауч явно с заботой отнёсся к эльфийке, отпуская её на волю. Винки? Хозяин давал тебе еще и денег на жизнь?
-О мисс, - она кивнула, и глаза Винки наполнились слезами. – Это было так унизительно…
-Это как раз далеко не унизительно. Это – “З”. Забота, - отвечаю хмуро я. – В каком месте Крауч плохой, Гермиона? – наехала на неё я. – Может потому, что выгнал её на волю, огорчив её?
-Нет! Это хорошо, что так произошло! И я не знаю, - вспыхнув, но потом стушевалась она.
-Когда ты прекратишь страдать странными фантазиями? Тебе следует извиниться за то, что просто так ни с того ни с сего обзывала взрослого состоявшегося в жизни человека. Причем перед тем, кому он дорог, - заявила я.
-Прости, пожалуйста, - вздохнула девушка, покраснев, а Винки лишь кивнула, вытирая слезы.
—Винки никак не привыкнет к свободе, — сказал, вздохнув Добби. — Винки забыла, что больше не зависит от мистера Крауча: может говорить все, что хочет. А она так и держит рот на замке.
—Значит, домовым эльфам нельзя высказывать мнение о своем хозяине? — спросил Гарри.
— Это другое, — неожиданно Добби стал серьезным. — Эльфы — рабы и потому не имеют права. Мы храним родовую честь хозяина, храним его тайны, сказать о хозяине дурное слово — ни-ни. А профессор Дамблдор говорит, мы вправе...
-Только не разочаровывайте меня еще больше и не соглашайтесь с тем, что уволенная прислуга имеет полное право рассказывать про бывших работодателей их маленькие неприятные секретики. – Говорю я, и на мне скрещиваются взгляды. – Это происходит. Уволил ты служанку, а она потом рассказала всему свету как ты, к примеру, ночью сонный путаешь шкаф с уборной. А если тайны не такие мелкие? Если у тебя большой богатый дом и прислуга с легкостью поделилась с бандитами планом дома, организацией охраны, местами, где деньги или артефакты лежат. Хранить родовую честь – это великолепно.
Я в шоке! Какой же Дамблдор провокатор.
-Ужас, - передернулся Рон.
-Ты уж сильно преувеличила, - сказал Гарри. – Я про свободу воли и слова.
—Он сказал Добби: хочешь, можешь звать меня старым, глупым, смешным чудаком! — смущенно шепнул Добби и испуганно хихикнул. — Но Добби не хочет, — снова запищал он, тряся головой и хлопая ушами. — Добби очень, очень сильно любит профессора Дамблдора и с гордостью хранит его тайны.
— А про Малфоев теперь можешь говорить? — спросил Гарри. В больших глазах Добби мелькнул испуг. А я напряглась, с любопытством посмотрев на Добби.