Джози (с отчаянием, громко). Не надо! Я люблю его!
Хоган (притих, погрустнел, лицо вдруг состарилось. Глухим голосом). Не слушай. Я знаю, он ни за что бы тебя не обидел. Я жизнь проклинал, а не его. (Более привычным своим тоном.) А если она того заслуживает, то чего слова впустую тратить. (Она молчит. Он – горестно.) А, может, себя, старого дурака, проклинал, с дурацкими своими уловками. И за дело.
Джози (повернулась к нему, с улыбкой). Смотри, а то скажу: «Аминь!». (Мягко.) Не горюй, отец. Ничего не случилось… мне и здесь с тобой хорошо. (Переходит на шутливый тон.) Да и с тобой пожив, других мужчин не захочешь. С каким еще будет столько веселья и развлечений?
Хоган (подыгрывая ей – угрожающим тоном). Будет сейчас тебе веселье, если завтрак не подашь. Я тебя предупредил.
Джози (изображая свою обычную реакцию на его угрозы). Нашел, кого запугивать, старый скандалист. Пошли в дом, получишь ты свой завтрак, черт.
Хоган. Это другой разговор. (Входит в дом через ее спальню. Она доходит с ним до двери и оборачивается – последний раз взглянуть на дорогу.)
Джози (лицо ее выражает печаль и жалость. Мягко). Милый Джим, пусть исполнится твое желание, и ты умрешь во сне. И обретешь там мир и прощение. (Медленно поворачивается и входит в дом.)
Занавес