Он с готовностью вскакивает и прижимает меня к себе так, что косточки трещат. Вырос мой мальчик. Но сейчас не может дать того, что мне нужно. Что давал раньше. Потому что собой-то толком не управляет, не то что своим даром…
– Не скучай, у тебя и так самые лучшие условия здесь. Если и дальше продолжишь себя контролировать, то может смогу забрать тебя домой.
Он смотрит вопросительно.
– Разрешат. Мне всё разрешат. Будем жить как раньше. Помнишь?
Мотает головой. Мало что он помнит. Препараты, которыми его накачали эти гады, разрушили часть его памяти так, что он меня-то не сразу узнал. Зато сейчас вот смотрит насмешливо немного.
– И к нему пойду, – отвечаю с вызовом. – Он мне… знаешь… нравится…
Огромные ладони со звериными когтями ложатся на мои щёки, приподнимая голову. Только я не боюсь. Знаю, что это не ревность. И отвечаю на вопросительный рык:
– Я не понимаю. Если бы ты мог говорить, то мы бы всё обсудили. Ты всегда давал хорошие советы. А сейчас я запуталась… У меня плохое предчувствие. Мне кажется… Меня найдут…
Его руки сжимаются, давят на черепную коробку, приходится сбросить их и снова его обнять успокаивая.
– Не волнуйся. За тобой есть кому присмотреть. Может, мне просто кажется. От нервов. Сплю мало… Если я ошибаюсь, то заберу тебя отсюда. Если я права, то лучше никому не знать, что ты здесь. И тогда… он – хорошее прикрытие. Все знают, что он ко мне привязан, и что я к нему хожу чаще других. Никто не подумает на тебя… Не бойся, – улыбаюсь устало, поглаживая его по щеке. Как совсем недавно гладила другого.
Того – чтобы оставить свой запах на нём. Этого – потому что на самом деле люблю.
Эту партию мне нельзя проиграть. Слишком высоки ставки. Слишком.
Глава 2
Чтобы отвлечься от непростых дум, заперлась в лаборатории, вновь и вновь проводя эксперименты над смешением препаратов, всякого рода отваров из народных рецептов и… своей крови. Тут мало кто знает этот секретный ингредиент. Афишировать было бы с моей стороны слишком опрометчиво – сколько уже тех, кто мечтает выкачать из меня её всю? Добавлять к своим врагам собственных коллег не хотелось бы. У меня их и так немало.
Машинально провела кончиками пальцев по месту, где когда-то стояла метка… И словно почувствовала следы его зубов на коже, а потом – грубую ткань шрама.
Сейчас кожа была гладкой, да. Но под ней осталась невидимая глазу метка. И именно она зовёт меня, мучает, посылает горячие изнуряющие сны, после которых ещё долго не проходит звериное желание и тяга куда-то далеко… к нему… К тому, чьего имени я даже не знаю.
Зато чувствую, что он ищет меня. Или те, кто его послал. Но скорее тут оба варианта. Потому что если он выжил без пары (то есть без меня) – а он выжил, я в этом уверена – то всегда будет стремиться заполучить меня обратно. Любыми способами. Без скидок на жалость и сомнения. А те жестокие твари тоже не остановятся.
Да и кто их остановит? Разве пошёл бы кто-то против истинной связи? Среди оборотней его только поддержали бы. Оттого я и бежала. Оттого и скрывалась. Пока не оказалась здесь, и не нашёлся-таки тот, кто нарушил правила вместе со мной и позволил остаться за совсем небольшую плату… Глава прайда ирбисов.
А те, кто послал моего «истинного» – только и мечтают заманить меня обратно в свои паучьи сети. Сделать из меня послушную самку, которая будет исполнять желание своего самца – а заодно и его стаи. Рожать потомство – желательно каждый год – которое потом тоже можно изучать. Или выкачивать из него кровь – как из меня когда-то. Отличная же перспектива. Чудесная просто.
Моё желание свободы они называли – женским капризом. Мой страх – глупостью. Отсутствие доверия – недальновидностью. Твари…
Я сжала пальцы и раздавила тонкое стекло пробирки.
От всплеска ярости отвлёк писк открывшейся по электронному пропуску двери, а затем в лабораторию кошачьей походкой проскользнула Элика. Только ей было позволено входить сюда без спроса, когда тут я. На это тоже были свои причины. Она мягко улыбнулась, закатала рукав и затянула руку ремнём, взяв ближайший шприц с моей кровью.
– Когда ты научишься спрашивать? – вздохнула я. – Мало ли что успели туда добавить уже?
– Я же чувствую, что она чистая, – отмахнулась кошка и ввела иглу в вену.
Пока никто не знал, что мы с ней ставим новый эксперимент, на который она пошла добровольно. Мы ходили по острию ножа, потому что вместо того, что ожидали, могли получить просто её зависимость. Но она осознанно пошла на этот риск, желая таким вот образом избавиться от страхов прошлого и изменить своё будущее.