После войны, начатой Геллертом Гриндевальдом, уважение к некромантам в магическом сообществе несколько выросло, ведь именно представителям моей профессии пришлось устранять большинство долгоиграющих последствий от проклятий и заклятий магов обоих сторон. Что захватчики, что защитники рано или поздно прибегали к некромантическим ритуалам для достижения своих целей, но в силу отсутствия дара и какого-либо обучения, это часто приводило к ужасающим последствиям. Хорошо известен случай, когда знаменитый светлый маг после потери всей своей семьи решился (у него тогда явно разум от горя отказал) на ритуал обращения всего живого в радиусе трех километров в нежить. А он, между прочим, в центре города жил! Хорошо, что в небольшом, недавно выстроенном, а не в миллионике. Тогда бы зомби апокалипсиса в границах одного из Европейских государств было бы не избежать.
Конечно, среди некромантов были и те, кто выступил на стороне Гриндевальда, но даже среди уроженцев Германии и Австро-Венгрии их было меньшинство. Так что эта война помогла поправить репутацию некромантов. Однако старшее поколение часто говорило, что это не стоило той цены, которую были вынуждены заплатить и так немногочисленные обладатели этого темного дара.
Любовь наставника к дикой ереси современной магловской фантастике не могла не повлиять на меня. Пытаясь лучше понять маглов и вообще осознать, что такое мир, я часто обращался к их литературе, а над книгами про представителей своей профессии просто угорал. Однако это не мешало мне недоумевать. Вот скажите мне: откуда берутся многочисленные истории о некромантах-психопатах? Ведь носители дара некромантии от природы награждены устойчивой психикой и феноменальной стресоустойчивостью. Исключая, правда, подростковый период, но природой и здесь все продумано. Если случается что-то непоправимое, и психически нестабильный подростку с некромантическим даром сносит крышу, то он обычно стремится либо к самоубийству, либо магически перегорает. Эта информация является закрытой еще со времен инквизиции, когда всех родственников совершивших самоубийство подростков обвиняли в принадлежности к «самым темным и отвратительным тварям магическим, кои деяниями своими противоречат воле господней». Рассказывать об этом интересном факте юным некромантам должен наставник, но похоже не все следуют этому негласному правилу, мой, например, молчал.
Кстати, о несравненном Мастере. Этот субъект с маниакальными замашками в плане тренировок пропал из моей жизни сразу же после моего экзамена на звание Мастера некромантии. Сказав на прощание, что базу он мне вбил, а до остального сам допру. И наплевав на еще одно негласное правило: не оставлять своих учеников до 25 лет. С одной стороны, он преподнес это как жест доверия и признания зрелости, а с другой, у меня возникло такое ощущение, что от меня нагло отмахнулись, подразумевая под своими пафосными речами что-то наподобие: «Проваливай уже. Не мешай истинным гениям наслаждаться жизнью!»
Ну ничего-ничего… Все же помнят, что я добрый, милый и совсем не мстительный некромант? Пока мне с ним, конечно, не тягаться, но это именно, что пока. Он стареет и слабеет, в то время как я набираюсь опыта и наращиваю магическую силу. Убивать или калечить его я не собираюсь, но давнюю мечту — превзойти, точно осуществлю!
Погуляв в Европе примерно год и заработав себе определенную репутацию, я решил плюнуть на инкогнито и отправиться в Новый Свет уже как Грегори Гойл, а не талантливый Мастер некромантии Хан. О, это прозвище… Радует только то, что у не знающих историю его появления возникают любые ассоциации, но только не «Цветочек». Вписывая его во все официальные документы, экзаменаторы хотели надо мной посмеяться и хоть в малом отомстить за потрепанные нервы.
Все дело в том, что Мастерство мне досталось не столько за мои знания, ведь и тут у представителей моей профессии есть очередное негласное правило, которое повествует, что не достигшему психологической зрелости некроманту Мастерство выдавать нельзя. Меня такая перспектива не устраивала, и я в лучших традициях своего наставника решил пойти другим путем.
***
Мрачный каменный мешок без окон. Все освещение составляют свечи и пяток факелов. За массивным, деревянным, полукруглым столом восседают тринадцать фигур в темных балахонах. Они кажутся совершенно одинаковыми, но я уже знаком с особенностями мантии некроманта и знаю, что под ней может скрываться кто угодно: и полметровый карлик, и двухметровый великан, но разницы между ними посторонний наблюдатель не заметит. Мастера, конечно, могут узнавать друг друга, но как именно — тайна.