Итогами экзаменации можно признать: получение Мастерства, подписание магического контракта на уничтожение любых упоминаний о моей разработке, клятва никогда больше не нарушать покой именитых некромантов (особенно тех, что сейчас сидят в приемной комиссии) и милое прозвище «Цветочек» за оригинальное оформление заклинания.
Никакой злости на этих экзаменаторов не хватает, хотя сам виноват: свое настоящие имя вписывать в документы не захотел, а псевдоним заранее не придумал. Вот кто-то и вписал в бумажки «Ханако» от японского (?) «цветок». Теперь для всех некромантов я — Цветочек, а для обывателей — Хан.
***
В Америке я оторвался по полной. Нет, я не совершал массовых жертвоприношений во славу Серой Госпожи и почти не нарушал закон, а просто позволил себе расслабиться и впервые стать самим собой (не до конца, но все же).
У меня практически не было детства, а весь подростковый период был, словно ужастик, непомерно жесток и неоправданно безжалостен к любой ошибке. Поэтому нет ничего удивительного в том, что глотнув воздух свободы, я пошел в разнос. Новые приятели, экстремальные развлечения, «взрослые» увлечения, много девушек, еще больше глупостей и идиотских поступков…
Мне было двадцать лет. И я всеми силами старался наверстать упущенное и попробовать если и не все, то многое, чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях. Вот только оставаясь наедине с самим собой я снова становился тем же мнительным параноиком, которого выковала из меня война. Проверял свою кровь на зелья, устанавливал самую сложную из известных мне защиту, собирал информацию о всех своих знакомых, и никогда не оставался полностью безоружным…
Кстати, совершенно неожиданно для себя, я поступил в Американскую академию чародейства на факультет прорицаний. То, что у меня есть дар провидца, я понял еще учась в Хогвартсе: слишком много моих предположений и самых диких догадок оказались правдой. А еще я всегда точно чувствовал момент, когда нужно сидеть на жопе ровно, а когда развивать бурную деятельность, и судя по тому, что меня так ни разу и не засекли дар у меня и в пассивной стадии успешно работает. А если начать его развивать, то в будущем смогу избежать многих неудач. Еще я продолжаю самосовершенствоваться в некромантии и начал посещать боксерский клуб. Ближайшие годы жизнь обещает быть чертовски насыщенной.
***
Мне уже двадцать шесть лет. С каждым годом меня все больше и больше тянет на родину, домой. Наверное, истории отца о том, что несмотря ни на что мой род всегда оставался верен Англии — правда. Последний месяц даже спать нормально не могу. Снятся луга около родового поместья, где прошло мое детство, голос матери такой нежный, родной, зовущий вернуться обратно и нежная улыбка той, которую я страстно старался забыть все это время. От этого становится не по себе. Тоска буквально рвет мою душу на части, заставляя мечтать о скором возвращении, но я стискиваю руки в кулаки и терплю. Сдам последний экзамен, и только тогда вернусь в Англию, а до этого нужно еще составить предварительное соглашение с Роном Уизли. Он у нас теперь большая шишка — Глава Отдела тайн.
Скорее всего мне придется стать его подчиненным. До чего же смешно: мой начальник Рон Уизли. Жаль, но он точно будет настаивать на моем вступление в ряды невыразимцев, ведь как пошутил неожиданно появившийся пару лет назад наставник: «Единственный в мире некромант-прорицатель — восьмое чудо природы! На какой бы ярмарке тебя выставить?! Мне вот еще что интересно, когда ты чувствуешь опасность, то начинаешь пищать, как счетчик Гейгера, или все же материться?»
После пары показных тренировок, которые продемонстрировали всю глубину моей некомпетентности, Мастер снова ускакал в закат. Только теперь на белом пони — возраст берет свое, самостоятельно залезть на лошадь он уже не может.