Своими наблюдениями я ни с кем не делился, в том возрасте я увлёкался магловскими детективами и мне порой казалось, что Снейп — тройной шпион, работающий на спецслужбу Королевы; Хагрид — злостный браконьер, вырастивший в лесу как минимум акромантула, к которому заводит всех, подозревающих его; Дамболдор — педофил, накачивающий своих жертв наркотой, которой пропитаны лимонные дольки; Филч — самый душевный тролль всея Хогвартса как минимум сотого левела. Ну, в общем, полный бред. Но как говорил отец: «В двенадцать лет буйная фантазия — это нормально».
Хогвартс для меня был своеобразной стартовой площадкой, ведь только тут была возможность на практике проверить всё то, чему меня учили долгое время до школы и во время немногочисленных каникул. В свободное от занятий время можно было познакомиться с будущими кадрами магической Англии и наладить контакт с теми, кто в дальнейшем будет полезен. Конечно, с моим амплуа это было нелегко, но я справился. Те, кто для меня были действительно важны, знали о том, что я притворяюсь, и легко соглашались иметь со мной дело, а на остальных мне было наплевать.
Программа в Хогвартсе на самом деле была лёгкой, но реакция учителей на мои весьма низкие показатели, забавляла, да и распоряжение отца не позволяло мне вести себя как-то иначе. Но я был не в претензии на него и понимал, что всё это ради моего будущего, а игнорировать насмешки моих сверстников я давно научился. Да и, в конце концов, значение имели только оценки итоговых экзаменов СОВ и ЖАБА, а никак не промежуточные зачёты по полетам.
***
Когда возродился Воландеморт, Кребб-младший подставил меня по-крупному, рассказав Тёмному Лорду о моём специфическом даре. И ладно бы, если это было для прикрытия своего отца от гнева Тёмного Лорда, так нет, этому пятнадцатилетнему придурку захотелось попасть во внутренний круг.
Последствия у этой истории могли быть самые разные, но в тот момент я переживал больше не за себя — за отца, который скрыл такую информацию от Лорда. После всплытия данного факта папа несколько дней не появлялся дома. Мы с мамой уже не надеюсь на то, что он вернется живым, но, слава Мерлину, всё обошлось.
«Нет худа без добра» — было первым, что я услышал от отца, когда спустя неделю отсутствия он вернулся домой.
Папа никогда не рассказывал, что происходило всё это время, а мы и не спрашивали, главное что он вернулся живым и здоровым.
Оказалось, что Лорд был знаком с престарелым некромантом, который уже более двух десятилетий искал и не находил себе ученика. То ли из-за скверного характера, то ли из-за высоких требований, то ли ещё по какой причине… Да и мало ли из-за чего не мог найти ученика съехавший на своей работе некромант? Но время тикает, а уйти за грань, не передав никому свои знания, у представителей этой профессии считается плохим знаком. Ведь вероятность того, что тебя ещё несколько столетий после смерти будут призывать по разным пустякам энтузиасты-недоучки, растёт в геометрической прогрессии.
Должен сказать, что известие о моём даре нисколько не повлияло на отношение ко мне остальной аристократии, да и сам я не перестал носить маску, прятать объём своего резерва и притворяться тупым. Все решили, что я стану очередным жертвенным агнцем, который задобрит сильного союзника, ведь в ученики такого тупого и ограниченного подростка точно не возьмут, а вот для увеличения магической силы такая жертва очень хороша.
Но как же они ошиблись!
***
Вошедшего в комнату, старичка можно было принять за «божьего одуванчика», если бы не его взгляд. Говорят, что глаза — это зеркало души, в глазах же моего будущего учителя можно было увидеть смерть, не чью-то конкретную, а просто Смерть.
Некромант сразу потребовал оставить нас наедине, и все включая немногочисленных членов внутреннего круга незамедлительно выполнили его приказ (Темный Лорд уже несколько месяцев отсутствовал). Когда мы остались одни, старик подошел к двери и что-то нашептал. Стены комнаты вспыхнули голубым, и я понял, что это был какой-то барьер, не позволяющий подслушать и подсмотреть за тем, что происходит в комнате. В следующее мгновение Мастер Некромантии и Темных Искусств повернулся ко мне и долго молча рассматривал. Я не знал как реагировать на этот пристальный, оценивающий взгляд, пожалуй это был первый раз, когда я задумался о быстротечности жизни.