- Меня не проведешь! - от души расхохотался Федерман.- Ты совершенно прав и легко можешь влипнуть. Инквизиция притянет к ответу - пропал. Баба, во что ее ни переряди, бабой останется. Ты, моя прелесть,- обратился он к мавританке,- раздобудешь моему другу какие-нибудь тряпки? Ну, прощай, Филипп. До встречи в Севилье.
Когда Гуттен предстал перед Францем с платьем и накладной косой и изложил ему свое дело, тот сначала потерял дар речи, а потом расплакался:
- Как же это, ваша милость? Неужто мне никогда больше не носить штанов?
Гуттен принялся было уговаривать его, а потом, исчерпав все доводы, сказал сухо:
- Ты волен поступать как знаешь, но помни: я не тронусь в путь по этому разбойному краю с таким слугой. Надевай юбки, да поживей! Жду тебя внизу.
Филипп вел беседу с трактирщиком, когда во двор один за другим влетели пять кавалеристов, громогласно потребовавших вина.
- Простите, сеньор,- обратился Филипп к тому, кто казался их начальником, молодому человеку, чьи правильные черты портило брюзгливое выражение,- не в Севилью ли вы направляетесь?
- Именно туда,- отвечал тот, окинув его надменным взглядом.
По ступеням деревянной лестницы неуверенно застучали каблучки, и офицер обернулся. Это спускался Франц, которого длинное платье и накладная коса превратили в хорошенькую девушку. Трактирщик расхохотался:
- Так я и думал! Уж больно смазлив был ваш слуга, чтобы поверить в его мужскую природу!
- Это моя сестра,- поспешил объясниться Филипп.- Мы прибегли к этому маскараду из страха перед бандитами, наводнившими все окрестности.
- И совершенно правильно поступили. Уму непостижимо, что ныне творится на дорогах.
Офицер, так же как и его подчиненные, пялил глаза на Франца.
Филипп кашлянул, чтобы привлечь их внимание.
- Хотел бы обратиться к вам, господа, с просьбой. Не позволите ли вы нам с сестрой следовать за вами до Севильи?
- Почтем за честь! - не задумываясь, воскликнул офицер.
- Сестра моя ездит на лошади по-мужски...
- Да она и сюда-то попала в мужском платье,- вставил трактирщик.
- Мы добрались из самой Германии без всяких приключений, но тут нас предупредили, что дороги небезопасны, и мы решили попросить защиты и покровительства
у таких доблестных и умелых воинов, как вы, господа.
- Вы не могли сделать лучшего выбора,- без ложной скромности заявил офицер.- Позвольте представиться: капитан Лопе де Монтальво. Вон тот Франсиско де Веласко, родом из Аревало; это - Франсиско Инфанте из Толедо, а это - Хуан де Себальос, уроженец Валдивиэсо. Они состоят у меня под началом. А вот это - Эрнан Перес де ла Муэла, лекарь, которому скучно стало заниматься своим врачеванием дома.
- Весьма рад познакомиться,- со всей любезностью отвечал Филипп.- Меня зовут фон Гуттен, а это моя сестра Франсина. Мы направляемся в Севилью, а оттуда в Кадис. Там сядем на корабль и поплывем на родину.
- Что ж! - сказал капитан, не сводя глаз с переряженного Франца,- по первому вашему слову мы готовы тронуться в путь.
Вскоре кавалькада уже скакала по дороге на Севилью.
- Ваша сестрица прекрасно держится в седле,- заметил Лопе де Монтальво, зачарованно глядя, как на два корпуса впереди колышется над седлом зад Франца.- До сих пор ничего подобного видеть не приходилось.
- Франсина,- слегка упавшим голосом сообщил Филипп,- всегда была привержена к забавам, несвойственным ее полу.
- Да что вы! - замахал на него руками капитан.- Она так несравненно изящна! Просто диву даешься...
Гуттен посматривал на него со все возрастающим беспокойством: было очевидно, что капитан, как и его подчиненные, в восторге от оруженосца. На первом же привале намерения их открылись со всей очевидностью, все наперебой пытались услужить лже-Франсине: Хуан де Себальос расстелил свой плащ, чтобы ей было мягче сидеть, Лопе де Монтальво поспешил вручить ей маленький бурдюк с водой, ибо она на ломаном испанском уведомила его, что не терпит вина.
Гуттен растянулся под деревом. В десяти шагах от него, устроившись возле каких-то развалин, кавалеристы утоляли голод хлебом и колбасой. В сторонке млел от сладких речей капитана Франц.
Солдаты время от времени посматривали туда, и до Филиппа доносились обрывки их разговора.
- Да, природа не поскупилась. Девица всем взяла: что лицо, что фигура,- заметил лекарь, низкорослый, толстый, плешивый человек с мягкими движениями.
- В толк не возьму, почему так носится капитан с этой потаскушкой,фыркнул тот, кого звали Франсиско Веласко,- а то, что она потаскушка, сомнений не вызывает. Она совсем не под пару этому важному немцу. Провалиться мне на этом месте, если они брат и сестра! Поглядите, как он хмурится, когда наш капитан начинает ее обхаживать. Я, слава богу, навидался знатных дам и уж как-нибудь отличу их от уличных красоток, что бы те на себя ни напялили. Хотелось бы знать, для чего таскает ее немчура за собой.
- Известно для чего,- отозвался маленький, смуглый и гибкий солдат по имени Инфанте.- Но если она и впрямь принадлежит к почтенному сословию шлюх, ей придется одарить и нас своими милостями, даром, что ли, везут ее в Севилью с такими королевскими почестями?
- Заткнулся бы ты,- наставительно сказал Веласко.- Недостойно порядочного человека извлекать выгоду из несчастья ближнего, воззвавшего к нему о помощи. И не важно, один ли этот ближний путешествует или в сопровождении потаскушки.
Под хихиканье Франца и жаркий шепот капитана Филипп задремал.