- Погасить огонь! - распоряжался Спира.- Всех заковать! С женщинами вести себя учтиво: они нам понадобятся, когда будем заключать мир. Веласко! Поручаю их тебе! Следи, чтобы не убежали и чтобы никто не смел обидеть их. Ну а вы, маэсе Эстебан,- он повернулся к переводчику,- освободите двоих пленников: пусть отправятся к касику и скажут ему, что я пришел с миром, и если он согласен заключить с нами союз, я верну ему жен и освобожу занятое селенье.
- Вы поступаете по справедливости, сеньор губернатор,- сказал Вильегас.- Признаюсь вам, мне сначала не пришлось по вкусу, что вы нарушили указ императора и обратили в рабство дружественное нам племя...
Глаза Спиры вспыхнули, но Вильегас, ничего не замечая, продолжал:
- Но теперь понимаю, что вы сделали это, чтобы заключить с ними мир, и не стану упрекать вас. Кроме того, я понимаю, что вас тревожит груз...
Спира устремил на него взгляд.
- Выслушайте меня, сеньор Вильегас, и постарайтесь понять. Я капитан-генерал и губернатор Венесуэлы. Я облечен властью и располагаю силой, чтобы делать в этой стране все, что мне захочется. Кто вы такой, что беретесь судить о моих действиях?
Франсиско Веласко долго восхищался красотой пленниц.
- Это бывает...- лукаво сказал ему кто-то из ветеранов.- Поначалу мы на них и смотреть не хотим, как сытый не станет есть маисовую лепешку. Но когда на зубах паутина заведется, лепешка покажется райской пищей. Совсем даже они не хороши, Веласко: просто ты слишком изголодался.
Наступила ночь; из леса, со всех сторон подступавшего к деревушке, слышалось стрекотание сверчков и посвист какой-то ночной птицы. Дневной жар сменился ночной сыростью. Испанцы, завернувшись в плащи, сидели вокруг костра. Доминго Итальяно строгал кинжалом деревяшку. Веласко подкрался к нему со спины:
- А-а. бездельник, вот как ты несешь караул?!
- Чему быть, того не миновать.
- Дал бы ты мне как следует разглядеть этих индеанок,- попросил Веласко, входя в хижину.- У-у, какие хорошенькие, даром что дикарки! через несколько минут донесся оттуда его голос.
- Уймись-ка лучше, если не хочешь неприятностей. Губернатор шутить не любит.
Веласко растянулся на земле, закинул руки за голову.
- Ах, сейчас бы какую-нибудь милашку под бок! С самого Коро живу монахом.
- Ишь размечтался! Довольствуйся воспоминаньями.
- Ты думаешь, эти бабенки нажалуются Спире? Да никогда! Они, видать, совсем не прочь... Видел бы, как они в меня вцепились, чуть только я ступил на порог.
- Ладно. Если тебе так уж приспичило, пользуйся возможностью до рассвета. В случае чего я свистну.
Рассвело; поднялся разноголосый птичий щебет. Костер прогорел и едва дымился. Доминго Итальяно спал крепким сном, так же как и остальные часовые.
- Мерзавцы! - нарушил их покой крик вынырнувшего как из-под земли Спиры.- Спите на посту! Где ваш капитан?
- Вон там,- показал Доминго Итальяно.
Спира, размахивая факелом, вошел в хижину и едва не ослеп от бешенства: на полу в чем мать родила лежали Веласко и пленницы.
- Негодяй! - закричал Спира.- Как смел ты обесчестить чужих жен, и к тому же еще жен здешнего касика?! Из-за тебя мы не сможем заключить с ним союз!
- Ваша милость,- забормотал, вскочив, Веласко.- Это не я! Они сами...
- Ты еще будешь мне рассказывать, что они тебя принудили провести с ними ночь?!
- Клянусь, ваша милость, клянусь, что...
- Замолчи! Не отягощай своей вины ложной клятвой! Эй, кто там! Взять капитана Веласко! Привязать его к дереву! Восемь дней ничего не давать ему, кроме хлеба и воды! И горе тому, кто нарушит мой запрет,- я прикажу высечь его плетьми и продать в рабство первому же встречному дикарю.
В полдень явился касик в сопровождении свиты. Спира, рассыпавшись перед ним в любезностях, передал ему в знак дружбы взятых в плен жен. Касик же преподнес ему в дар два венца, отлитые из желтого металла.
- Золото! - вскрикнули все.
- Золото самой высокой пробы! - добавил Спира, не без растерянности вертя короны в руках.- Спросите его, маэсе Мартин, откуда у него столь драгоценные вещи.
Касик показал на запад.
- Он говорит, что до того места двадцать лун пути и сам он никогда не бывал там. Эти диадемы были подарены его деду. Путь туда лежит через очень высокие горы, вершины которых покрыты снегом.
- Немного же мы узнали,- сказал Спира.- И подумать только, что по милости этого безмозглого Веласко могли и вовсе остаться ни с чем. Немедленно отправьте гонца к Санчо: пусть освободит пленников, прежде чем вести их сюда. С помощью касика мы добудем себе носильщиков и разузнаем дорогу к Дому Солнца.- И, резко сменив тон, сорвался на крик: - Чтобы никто не смел кормить негодяя, едва не погубившего все дело!
К ночи Веласко совсем извелся от голода, тем более что в нескольких шагах от дерева, к которому он был привязан, шумно пировали испанцы и индейцы: на кострах жарились оленьи туши. Смачно обгладывая оленью лопатку, мимо прошел Себальос.
- Хуан,- взмолился пленник,- дай кусочек. Себальос показал ему кукиш и, нарочито громко чавкая, изобразил на лице неземное наслаждение.
- Ну дай же! - с угрозой в голосе простонал Веласко.- Дай, пока я с ума не сошел!
Себальос, присев на корточки, ехидно посмеивался.
- Не дашь? - в бешенстве закричал Веласко.- Так я ж тебя самого уморю голодом! Клянусь спасением души и костями предков, я заставлю тебя подохнуть с голода!
Он продолжал осыпать Себальоса бранью, как вдруг ощутил совсем рядом божественный аромат: жена касика принесла ему ножку подстреленного утром зверька, по вкусу напоминавшую поросячью.
Испанцы провели в деревне восемь дней, и Спира не переставал изумляться тому, что Веласко, посаженный на хлеб и воду, совсем не отощал.
Санчо де Мурга вернулся с поклажей и отпустил на свободу подданных касика, а Себальос по приказу Спиры отправился искать новых носильщиков и через три дня привел их с колодками на шее. Спира, восседавший в окружении своих капитанов рядом с касиком, велел индейцам приблизиться. Касик гневно сдвинул брови и, вскочив на ноги, о чем-то заговорил, негодующе обращаясь к губернатору.
- Он говорит,- перевел Мартин,- что вы не имели права захватывать этих людей, ибо они, хоть и живут в другой деревне, принадлежат к его племени, племени какетио.
Касик с искаженным от ярости лицом угрожающе размахивал руками перед самым носом Спиры.