Эстебан Мартин взял утку, отошел с нею на другой конец лагеря, тщательно осмотрел со всех сторон, а потом подбросил в воздух. Гуттен, видевший все это, в недоумении поднял брови и только хотел осведомиться у переводчика о причине столь странных действий, как раздавшийся за спиной голос Спиры поверг его в еще большее удивление:
- Где же утка, милейший?
- Она вырвалась у меня из рук, ваша милость.
- Вырвалась или вы ее отпустили?
- Отпустил.
- Вы, кажется, очень любите уток и гусей, не так ли?
- Люблю, ваша милость,- потупился Мартин.
- Любите, но не едите, правда?
- Правда, ваша милость,- побледнев, отвечал переводчик.
- Прекрасно,- сказал губернатор.- Вот и все, что я хотел узнать у вас.
Перед заходом солнца, когда тучей налетели москиты, индейцы расселись по своим пирогам и уплыли. Они рассказали, что, если идти строго на юг и перевалить через хребет, можно найти очень много того металла, из которого были сделаны венцы касика Варавариды. Мартин с грехом пополам переводил слова вождя - коренастого и веселого юноши: "Там все из золота. И кувшины, которые мы лепим из глины, и цепи, которыми сковывают пленников, и копья, и наконечники стрел. Даже крыши домов кроют золотом. Есть, есть золото, но, чтобы получить его, надо больше четырех лун идти по горному хребту, терпя лютый холод. Следует подождать, когда кончатся дожди и спадет вода в Маспарро. Это уже скоро, а пока мы вас будем снабжать рыбой, маисом и маниокой".
- Кажется, что эти язычники живут по господним заветам,- с восхищением сказал Филипп.- Как они милосердны к тем, кто страждет!
- А вот мне кажется,- ответил ему Лопе,- что они приплыли, чтобы выведать, сколько из нас еще могут носить оружие.
- Опомнись, Лопе! - как всегда, с ехидцей попытался усовестить его Мурсия.- Почему же ты столь нелестного мнения о людях, которые спасли тебя от голодной смерти?!
- Почему? Потому, что уверен: они сделали это вовсе не по доброте душевной, а с намерением слегка откормить нас. У них рожи настоящих людоедов. Я тотчас посоветую капитан-генералу перебраться вон на тот островок, оттуда легче будет отразить нападение.
- Это совершенно ни к чему,- ответил ему Гуттен.- Никто не собирается следовать вашим безумным планам. Не забудьте, что две трети отряда больны воспалением легких. Вы хотите уморить их сыростью?
- От воспаления легких, дон Филипп,- с трудом сдерживая ярость, сказал Лопе,- если повезет, можно .и излечиться, а вот оставаться здесь - это верная смерть.
Наши недавние гости высоки ростом, широкоплечи, сильны и проворны. Клянусь честью, они очень мало походят на мирных земледельцев или рыбарей.
- Монтальво прав,- произнес Мартин.- Эти индейцы из какого-то неведомого мне племени. А их вожака я еле понимал, хоть он и говорил вроде на арауканском наречии. Это не родной ему язык.
Гуттен вдруг заметил, что правое ухо переводчика - без мочки, и вспомнил, как настырно расспрашивал его
Спира о том, нет ли у кого-нибудь из его людей этой особенности.
- Будь я на месте сеньора губернатора,- продолжал Мартин,- немедля перенес бы лагерь на остров и послал в Акаригуа гонца за подмогой. Надо полагать, дела там пошли на лад.
Всю последующую неделю привозили индейцы корзины с маниокой и маисовыми лепешками. Бурные ливни, чередуясь с короткими дождями, постепенно прекратились. Вода стала спадать. Островок посреди реки значительно увеличился в размерах. Почти вровень с водой выросли ирисы.
Однажды рыбаки привезли с собой знахаря-колдуна в одеянии, сплошь увешанном пучками соломы. Он обошел лагерь, склоняясь над больными и бормоча заклинания.
- Он отгоняет злых духов,- перевел Мартин объяснение юного вождя.
- Больше похоже на то, как мясник отбирает самых упитанных бычков,возразил ему Монтальво.
- Замолчите, ради бога! - не выдержал Филипп.
- Выбирайте выражения, сеньор Гуттен! - закричал Лопе, вскакивая на ноги.
Колдун, потряхивая погремушками - по две в каждой руке,- завел какой-то монотонный напев и начал ритуальную пляску. Под вечер индейцы собрались было плыть восвояси, но уровень воды понизился настолько, что им пришлось втащить пироги на берег и отправиться в путь по равнине, распугивая высоченных цапель и целые семейства оленей. Маспарро обмелел едва ли не на половину.
- Послушайтесь моего совета, сеньор губернатор,- твердил свое Лопе.Переберемся на островок, пока совсем не стемнело. Я нутром чую смертельную опасность. Здесь, на склоне, нам не выстоять.
- Мне тоже не по вкусу пришлись ужимки этого шарлатана,- ответил Спира,- да и зубы у наших благодетелей чересчур остры. Я слышал, что карибы - бесстрашные воины и большие любители человечины... Свернуть лагерь!
Перебраться успели до наступления ночи. Над затопленной равниной взошла луна. Гуттен уже погрузился в сон, когда истошный крик, раздавшийся неподалеку, заставил его вскочить. На земле корчился в предсмертных муках солдат с разорванной глоткой, а рядом издыхал ягуар, подстреленный Себальосом.
- Тебе бы предсказателем стать, друг мой Лопе! - крикнул Перес де ла Муэла.- Нутром чуешь опасность, только не оттуда, откуда надо.
- Поди ты к черту,- сердито огрызнулся тот.
На следующий день вода схлынула еще больше, из-под нее выступили все мало-мальски заметные пригорки и возвышенности, и вокруг лагеря образовался порядочный кусок суши.
- Скоро можно будет двигаться дальше,- объявил Спира.
- Поглядите-ка, сударь! - Гуттен показал ему на север.- Кто-то скачет к нам. Кажется, это Веласко. Быстро же он обернулся в Акаригуа и обратно.
- Наши уже выступили,- доложил Веласко.- Они в половине дневного перехода от вас. Очень много хворых...
- Итак, все в порядке! - обрадовался Спира.- Через два-три дня пойдем дальше!
- Рано радуетесь, ваша милость! - горько усмехнулся Лопе.Поглядите-ка вон туда.
Острый клин плоскогорья, тянувшегося до самого горизонта, был заполнен индейцами в боевых уборах из перьев - они кричали и трубили в раковины, вздымали копья, размахивали палицами.
- Тысячи две будет,- прикинул Филипп.
- Это же ваши милосердные спасители, мирные рыбари,- съязвил Монтальво,- но теперь они приготовили нам другие гостинцы.
- Карибы,- с тревогой вымолвил Эстебан Мартин.- Этого я и боялся.
- Чего же мы ждем? - нетерпеливо спросил Филипп.- Нужно упредить их, покуда они не ринулись на нас сверху.