Вильегас поведал, что дьяволица появилась в Коро вместе с человеком, основавшим город.
- Много, много мужчин следовали за нею и умирали от страха, увидав ее длинные золотые зубы, перекрещивающиеся в виде буквы "икс". Епископ говорит, что все сотворено богом, как бы ни пытался сатана прибрать его творения к рукам. Эта женщина - охранительница устоев в нашем городе. Она наводит страх на полуночников и гуляк, домогающихся чужих жен. Остерегайтесь, дон Филипп, бродить по улицам после того, как колокол воззвал к последней молитве.
- Клянусь вам, дон Хуан,- твердо ответил побледневший Филипп,- клянусь вам честью своей и Пресвятой Девой Зодденхеймской, что последую вашему совету. Я не хочу во второй раз видеть это лицо.
18. САНТО-ДОМИНГО
Уведомив о своем отъезде Вильегаса и оставив на его попечение карликов, Филипп на небольшой каравелле отплыл в Санто-Доминго. Вместе с ним отправился и Андреас Гольденфинген.
- Вернусь в Германию, как ни огорчает меня разлука с вами,- с глубокой печалью говорил моряк, между тем как берег скрывался из виду.- Ах, ваша милость, сколько испытаний выпало нам на долю, скольких товарищей пришлось нам потерять, сколько бедствий пережить! Как прав был доктор Фауст и как нагло врал Камерариус! По приезде в Германию я ославлю этого шарлатана на весь свет. Нельзя допустить, чтобы невежда процветал, тогда как истинный мудрец и ясновидящий бедствует и терпит унижения! Но что это? Глядите, ваша милость: по правому борту три парусника! Они плывут в Коро. Неужели еще одна экспедиция? Здешний край не прокормит столько народа.
Гуттен тоже заметил корабли, но ничем не смог удовлетворить любопытство Гольденфингена.
В эту минуту безрукий человек с манерами дворянина обратился к нему:
- Приветствую вас, господа, на борту нашего судна. Минуло больше трех лет с тех пор, как мы виделись в последний раз.
Гуттен старался припомнить, кто этот человек, и тот пришел к нему на помощь:
- Я присоединился к вашей экспедиции на Канарах, чтобы здесь, в Новом Свете, отомстить за поруганную честь.
Теперь Филипп узнал юного дворянина из Тенерифе, разыскивавшего в Америке Янычара.
- Как постигло вас это несчастье? - спросил он, не в силах отвести глаза от обрубков его рук.
- Рожденному под несчастливой звездой уповать не на что. Добравшись до Картахены, я вскорости нашел негодяя, погубившего мою сестру, и вызвал его на поединок. Но собака обрезанец владел оружием лучше, чем я, и, лишь только мы сошлись, он двумя ударами своего ятагана отсек мне обе кисти. И вот теперь ни на что не годным калекой возвращаюсь я на Канары.
"Где-то сейчас мой Янычар?" - думал Филипп, вспоминая своего давнего знакомца с теплым чувством приязни, несмотря на то что он оставлял повсюду страшные следы своего пребывания.
Первым, кто встретил его в гавани Санто-Доминго, был писец Хуан де Карвахаль.
- Добро пожаловать, дон Филипп! - приветствовал его тот.- Наш общий друг сеньор Хорхе Спира не смог встретить вас из-за своего недомогания.
Писец, занимавший теперь новый и довольно видный пост в Королевском суде, был в черном, наглухо застегнутом колете черного бархата и в широкополом, бархатном же берете. Четверо солдат, стоя чуть поодаль, держали под уздцы горячих коней.
Санто-Доминго разительно отличался от Коро: мощеные улицы, по которым важно прогуливались горожане, нарядные дома, тенистые площади, могучие стены фортов. Крепость Диего Колона больше походила на дворец.
Облик Спиры поразил Филиппа: он постарел за это время лет на десять. Щеки его ввалились, отчего явственнее обозначились скулы, кожа истончилась и приобрела желтоватый оттенок, борода стала совсем седой, под лихорадочно блестящими глазами залегли лиловатые тени.
- Ваша милость! - с прорвавшимися в голосе рыданиями воскликнул Филипп, опускаясь на колени у его изголовья и целуя ему руку.
- Успокойтесь, мой верный друг. Сегодня меня свалил один из приступов горячки, которым я все еще подвержен. Если бы не они, я мог бы хоть завтра пуститься на поиски Дома Солнца. У меня для вас добрая весть: благодаря тщанию Королевского суда истина восторжествовала, и не последнюю роль в этом сыграл Хуан Карвахаль. Его величество утвердил решение суда, поддержанное просьбами наших с вами хозяев Вельзеров, и восстановил меня в должности губернатора и капитан-генерала Венесуэлы...
- Слава богу!
- При одном условии...
- Каково же это условие?
- Я соглашусь принять этот пост, если только вы будете моим первым заместителем.
- О, ваша милость! - растроганно вскричал Филипп.- Есть ли честь выше, чем служить вам?
- Так я могу рассчитывать на вашу поддержку?
- О, разумеется! Мне радостно служить под началом человека столь высокоумного и великодушного!
Целую неделю, пока не унялась лихорадка Спиры, провел Филипп в гостях у Карвахаля. Но губернатор наконец оправился.
- Я должен принести присягу в Королевском суде. Если бы не эта процедура, мы могли бы немедля отплыть в Венесуэлу. Надеюсь, сегодня в полдень с формальностями будет покончено и завтра мы снимемся с якоря.
- Подчинимся, сударь, не нами установлен этот порядок,- весело отвечал Филипп.
В сопровождении Карвахаля они отправились в здание суда, где принесли присягу, а потом в сознании торжественности этой минуты пошли по улице.
- А кстати,- сказал вдруг Спира, испытующе поглядев на Филиппа.- Не знаю, известно ли вам, что епископ Родриго де Бастидас уже дней десять назад отплыл в Коро с отрядом из ста пятидесяти латников при сотне кавалеристов?
- Ах, так вот чьи корабли видел я у входа в гавань Коро!
На лице Спиры появилось испуганное выражение, и Филипп спросил:
- А как намеревается его преосвященство распорядиться этим войском?
- Он отправится искать Дом Солнца.
- Но ведь губернатор и наместник - вы, ваша милость!
- В том-то и загвоздка,- раскатился Спира своим каркающим смехом.- К тому времени, когда пришло известие о моем назначении, епископ уже сколотил свой отряд. Погодите минутку... я должен облегчиться...
Он засеменил на ближайший пустырь, а Карвахаль, едва лишь оставшись наедине с Филиппом, торопливо пробормотал:
- Наместник и епископ смертельно враждуют. Бастидас клянется, что ляжет костьми, но добьется новой отставки сеньора Спиры, а войско свое отдаст под ваше начало, ибо никто лучше вас не проведет экспедицию по всем этим кручам и ущельям.