"Однако...- подумал Филипп.- Сколь переменчивы души человеческие".
Человек отталкивающей наружности, ехавший впереди, произнес, обращаясь к Вильегасу:
- По поручению сеньора губернатора дона Хуана де Карвахаля я передаю вам его настоятельнейшее требование не позднее завтрашнего дня предстать перед ним вместе с Филиппом Гуттеном. В противном случае вы ответите по всей строгости закона за невыполнение приказа.
- Я все понял, сеньор капитан,- с угодливостью, так неподобающей его высокому положению, сказал Вильегас.- Завтра утром выедем в Эль-Токуйо. А пока не угодно ли отдохнуть и разделить с нами ужин?
Капитан Альмарча о чем-то долго и оживленно беседовал с Вильегасом, а когда стемнело, поднялся и твердым шагом направился туда, где лежал Гуттен, который встретил его удивленным и встревоженным взглядом.
- Прошу прощенья, ваша милость,- почтительно начал капитан,- я всего лишь хотел передать вам поклон от Перико с Магдаленой. Они просили сказать, что считают минуты в чаянии скорой встречи с вами. Вот и все. Доброй ночи.И, суховато поклонившись, он вернулся к Вильегасу.
Через несколько часов лагерь затих: за исключением прохаживавшихся взад-вперед часовых, все улеглись в гамаки или примостились на голой земле. Веки Гуттена отяжелели, как вдруг совсем рядом с собой он ощутил чье-то присутствие и услышал хриплый шепот Янычара:
- Не шевелись! Слушай меня внимательно! Тебе готовят ловушку. Все, о чем разливался Вильегас,- чистейшее вранье. Педро Лимпиас и Вельзер-младший даже не думали приезжать в Коро и уж тем более - вести к тебе подкрепления. Лимпиас не пожелал подчиняться Варфоломею и пригрозил оставить его на произвол судьбы, если тот не пойдет с ним в Кубагуа. Они были принуждены вернуться в Баркисимето, а там узнали, что страной правит этот проклятый судья, который ненавидит тебя лютой ненавистью, и я догадываюсь, за что. Прознав про нашу с тобой давнюю дружбу, Каталина перепугалась насмерть и умоляла меня никому больше об этом не говорить. Будь осторожен и ты, держи язык за зубами. Перико и Магдалена во все посвящены; они со мною заодно. Положись на меня и не обращай внимания на то, как я держусь с тобою: это для отвода глаз. Я ухожу той же дорогой, что и пришел. Клянусь Магометом!
Ни Гуттен, ни Янычар не заметили прижавшегося к дереву капитана Себастьяна Альмарчу, который впился в них цепким взором.
Последнее напутствие Герреро суеверным страхом отозвалось в душе Филиппа. ""Турок клянется пророком,- вспомнились ему слова доктора Фауста,двое карликов оплакивают вашу гибель". Турок уже здесь, карликов я скоро увижу. О господи! Неужели звезды открыли Фаусту истину?"
28. ЭЛЬ-ТОКУЙО
На рассвете раздался повелительный голос Вильегаса:
- Капитан Альмарча!
- Слушаю, сеньор.
- Вы со своими людьми останетесь здесь еще дня на три, дождетесь отряда Кинкосеса.
- Но позвольте, сеньор Вильегас...
- Не рассуждать! - оборвал его тот.- Повинуйтесь!
- Слушаю...- отвечал Альмарча и отдал приказ своим кавалеристам.
Дорога в Эль-Токуйо была ровной и гладкой. Филипп шепотом передал падре Туделе слова Янычара. Священник сделался бледен как полотно.
- Так зачем же лезть на рожон? Прикажите остановиться и немедля повернуть назад. У нас пятнадцать человек, у Вильегаса только двенадцать. Соединимся с отрядом Кинкосеса, он, должно быть, уже на подходе.
- Не пристало человеку, облеченному властью, уклоняться от встречи,гордо ответил Филипп.- Губернатор я или не губернатор?
- Нет, ваша милость. Не истолкуйте мои слова превратно, но власть держится силой, а. силы у вас нет. Больше половины ваших людей вас недолюбливают. И дело тут не в ваших свойствах и качествах, а - как ни горько мне говорить это - в исконной и природной кастильской спеси, на которой ловко сыграл Хуан Карвахаль.
- Успокойтесь, падре,- сказал Филипп.- Мне ли не знать, что представляет собой этот надутый чванством и завистью человечишка. Ни разу в жизни не брал он в руки меча...
Священник придержал коня и взглянул на Гуттена так, словно тот открылся ему с новой, неведомой стороны.
- Дон Филипп, сын мой, растолкуйте мне, ради бога, зачем вы лезете прямо к волку в пасть? Чего вы хотите - вернуть себе должность или отбить у Карвахаля его любовницу, помрачившую ваш разум?
- Разумеется, должность! - залившись румянцем, ответил Филипп.
- Ох, не верю! Вы так и не научились врать! Тут дело не в должности, а в бабе. Если бы страсть не снедала вас, вы дождались бы прибытия Кинкосеса.
К вечеру вдалеке блеснули огни.
- Вот и Эль-Токуйо,- показал на них Вильегас.- Через час будем на месте.
Повернувшись к одному из своих солдат, он приказал:
- Скачи вперед. Уведомь сеньора губернатора.
При въезде в городок Филипп, глазам своим не веря от счастья, увидел чету карликов, скакавших ему навстречу.
- Вот он! Вот он! - вне себя от восторга кричала Магдалена, подпрыгивая в седле своего пони.
Гуттен подхватил ее и перенес к себе в седло. Перико одним прыжком взобрался на круп его коня. Все трое обнялись, расцеловались и на радостях прослезились.
- Я уж думал, никогда больше вас не увижу,- плача, говорил Филипп.
- И мы, и мы тоже не чаяли с тобою встретиться,- всхлипывал Перико.
- Меня в свою компанию не зачисляй, дурень ты безмозглый! - накинулась на него Магдалена.- Я всегда знала, что вернусь к хозяину. Господь не допустил бы такой беды, и колдун Торреальба, лекарь Карла, мне так и сказал.
- Какого Карла?
- Императора Карла Пятого, какого же еще?
- Да как же ты, пигалица бесстыжая, смеешь называть нашего государя по имени?
- Подумаешь! Что тут такого? Ну да оставим это. Знаешь ли ты, повеса,зашептала она на ухо Филиппу,- что я осведомлена о всех твоих шашнях с Каталиной? Красивая она, тебе повезло, и влюблена в тебя, как кошка. А этот Карвахаль росточком чуть выше Перико, и уж такой гадкий, такой гадкий!.. Он тебя ненавидит. Берегись его. Ну, вот мы и приехали. Теперь мы с Перико вернемся к Карвахалю, чтобы тот не заподозрил чего-нибудь. Этот дурак, верно, считает: с глаз долой - из сердца вон.
Расцеловавшись с Филиппом, карлики спрыгнули с коня, сели на своих пони и поскакали прочь.
На пустыре, тщившемся казаться городской площадью, под исполинской кроной сейбы всадники остановились.
- Здесь вы поживете, ваша милость,- сказал Вильегас, указывая на чистенькую хижину, и помог Филиппу спешиться.