– Ты спишь?, – пришла черепаха.
– Я? Нет, я прилёг, просто очень устал и хотел отдохнуть.
– А, ну понятно! Вот мыло, вон вода – иди мойся. Уже не терпится увидеть, что скрывается за этими лохмотьями!
– Спасибо, – гоблин взял мыло и неторопливо побрел в направлении ручья.
Вода в ручье была холодная, он коснулся её совсем чуть-чуть, но уже почувствовал, что заледенел до чёртиков. Выхода не было – раз решил смыть с себя всю грязь, тяжесть и боль, надо продолжать. Грошь позволил воде сделать то, что не удавалось словам: забрать накопившийся страх и усталость. Сделав шаг вперед, он окунул мыло в воду и принялся растирать его, создавая пену. Маленький гоблин, как будто бы, был в джакузи. Он постепенно смывал с себя чужие голоса, оценки и чувство, будто с ним что-то не так. Конечно, ручей не обещал ему полного исцеления, но давал передышку и этого оказывалось достаточно.
Вокруг пенилась белыми холмами вода, играли краски и медленно, как вода, стекало прочь былое беспокойство. Некоторые места промывать было очень сложно – там образовались крепкие колтуны из спутавшихся клочков шерсти. Грошь махнул на них рукой и очищал только то, на что ему хватало сил. Когда его лапки совсем задубели, а зубы стучали так, что не попадали ни в один вселенский ритм, он решил, что с мытьем нужно заканчивать и пора выходить на сушу. Именно так Грошь обратил внимание на то, что истратил всё мыло черепахи и ему нечего было ей вернуть. Он вышел, опустив глаза, и встряхнулся изо всех сил, чтобы убрать излишки воды. Черепаха заметила его.
– Кто-нибудь знает этого чистюлю?, – пошутила она, – Ты только посмотри на себя! Ведь ты же, оказывается, совсем не чёрный, а гораздо более светлый кот! Красивого каштанового цвета.
Маленький гоблин не поверил своим ушам. Кот? Он решил, что черепаха что-то путает, и будет вежливо, если он не будет обращать на это внимание.
– Спасибо, черепаха! Но я истратил всё твоё мыло, мне очень жаль.
– Ах, это. Не переживай, кот. Это было мыло моего брата, не знаю, зачем он его хранил. Ведь нам, черепахам, оно ни к чему, – она подмигнула, – Я даже рада, что оно дождалось тебя.
– С-спасибо, – Грошь смущался, от того, что черепаха продолжала называть его котом.
– Ну что, куда отправишься теперь? Будешь гулять сам по себе?
– Я побегу на ферму, там меня ждут дела, – сказал гоблин, – Но я обязательно загляну к тебе! Я принесу тебе что-то в благодарность за твою помощь!
– Благодарность..
– До скорой встречи, черепаха.
– Доброго пути!
И он побежал. Он бежал долго-долго, далеко-далеко, пока наконец не добрался до заветной деревянной ограды. Комочек счастья лежал на земле и играл с редкими пушистыми снежинками. Грошь тихонечко подошёл ближе к миске питомца. Он аккуратно заглянул внутрь, как вдруг неведомая сила сковала его. В глазах потемнело, доселе спокойный ритм сердца сбился, а дышать стало тяжело. Он упал без сил, а мир вокруг стал тяжёлым и туманным, как будто сам воздух забирал его энергию. Перед взором пронеслась Луна. Луна. Луна. Луна.
– Мяу, – только и прохрипел он, но не смог вымолвить больше ничего.
Стерильная тишина
Он очнулся, когда вокруг было совсем светло. Настолько светло, что ему показалось, будто он очутился в раю. Стерильную тишину нарушали лишь треск лампы и звуки металлических приборов. Грошь так испугался этих звуков, что от слабости и ломоты в теле, он снова потерял сознание. Ему снилась Луна. Снилось, что он стал планетой, а она – верной спутницей. Что они вместе болтали ни о чем, смеялись и кружились-кружились-кружились. Всё это оказалось неожиданно реалистичным. Его тело откликалось на невероятный сюжет сна так охотно, что вскоре у маленького бессильного гоблина началось головокружение, и его стошнило на пол ветеринарной клиники.
– Это ничего. Это мы быстро поправим, – услышал он незнакомый голос, – Сестра!
Кто это? Брат черепахи? Почему он зовёт сестру? Так вот куда он уехал! Мысли проносились роем в голове маленького гоблина, и он не мог остановить их. Сказать по-честному, он и не пытался. У него не было сил.
– Пожалуйста, приберите здесь! У нас маленький, слабый пациент, – врач отвернулся в сторону и чуть сменил тон, – Он скоро поправится, ничего серьёзного: сильная слабость и простуда.