Луна и Смерть

О, звонкий цыганский город!Ты флагами весь украшен…Гаси зеленые окна —всё ближе черные стражи!Забыть ли тебя, мой город!В тоске о морской прохладеты спишь, разметав по камнюне знавшие гребня пряди… Они въезжают попарно —а город поет и пляшет.Бессмертников мертвый шорохврывается в патронташи.Они въезжают попарно,спеша, как черные вести.И связками шпор звенящихмерещатся им созвездья. А город, чуждый тревогам,тасует двери предместий…Верхами сорок жандармоввъезжают в говор и песни.Оцепенели курантына кафедрале высоком.Выцвел коньяк в бутылкеи притворился соком.Застигнутый криком флюгерзабился, слетая с петель.Зарубленный свистом сабель,упал под копыта ветер. Снуют старухи-цыганкив ущельях мрака и света,мелькают сонные пряди,мерцают медью монеты.А крылья плащей зловещихвдогонку летят тенями,и ножницы черных вихрейсмыкаются за конями… У Вифлеемских воротсгрудились люди и кони.Над мертвой простер Иосифизраненные ладони.А ночь полна карабинов,и воздух рвется струною.Детей Пречистая Деваврачует звездной слюною.И снова скачут жандармы,кострами ночь обжигая,и бьется в пламени сказка,прекрасная и нагая.У юной Росы Камборьоклинком отрублены груди,они на отчем порогестоят на бронзовом блюде.Плясуньи, развеяв косы,бегут, как от волчьей стаи,и розы пороховыена улицах расцветают…Когда же пластами пашнилегла черепица кровель,заря, склонясь, осенилахолодный каменный профиль… О, мой цыганский город!Прочь жандармерия скачетчерным туннелем молчанья,а ты – пожаром охвачен. Забыть ли тебя, мой город!В глазах у меня отнынепусть ищут твой дальний отсвет.Игру луны и пустыни.