Твое незнание, мальчик, было твоим бастионом.В тот день, когда рак зашвырнул тебя в угол спальни,где в эпидемию умерли гости,и раскрыл свою рваную розу из колких стекол и дряблых пальцев,чтобы замазать тиной зрачки плывущих, —в тот день ты искал в бурьяне мою кончину,позеленелую боль в повилике страха.А недобро притихший рак, чтоб улечься с тобою,разбрызгал по простыням контуры красных пейзажейи поставил на гробснежный кустик окиси бора.Укройся в лесу, малыш, со своей иудейской арфой,укройся в лесу, чтоб учиться синим словам,которые спят в облаках, желудях, черепашках,в ленивых щенятах, в металле и ветре,которые дремлют в бессонных фиалках и замерших капляхи учат, мой мальчик, тому,что забыто твоим народом.
Когда забурлит война,на пороге кухния оставлю твоей собаке кусочек сыра.Тогда твои десять летстанут той листвой, что слетает на лица мертвых,станут розами хрупкой серына груди моего рассвета.А я, мой маленький Стэнтон,один, позабытый всеми,касаясь губами твоих увядших улыбок,войду в изваянья зеленых химер Малярии.
Корова
Луису Лакасе
Забили на рассвете.Кровь из ноздрей текла по небосклону,а по рогам ручьи вились и ветви.
На рот ее пчелиныйслюна свисала длинными усами.И белый вой раскачивал долины.
В румянце дня и в пастбищном бальзамешли мертвые коровы и живые,мыча с полузакрытыми глазами.
Мыча траве багровойи парню, наточившему наваху,что пробил час обгладывать корову.
Уже бледнели звездыи жилы под ножами.А в воздухе копыта всё дрожали.
Чтобы луна узналаи знали ночи желтые отроги:ушла корова, сгинув по дороге.
Мыча о милосердье,ушла на свалку смерзшегося неба,где пьяницы закусывают смертью.
Девочка, утонувшая в колодце
(Гранада и Ньюбург)
Статуи глаз боятся с их чернотой могильной,но замогильней воды, которым не выйти к морю.Не выйти к морю.
Бежали по стенам люди, ломая тростник рыболовов.Скорее! Сюда! Спешите! И булькали в тине звезды.…не выйти к морю.
Падая в мою память – капля, звезда, омега, —всё плывешь ты, слезинка, краем конского глаза.…не выйти к морю.
И никто тебе в сумраке не подарит ни далейбез границ заостренных, ни алмазного завтра.…не выйти к морю.
В пору, когда тоскуют о тишине подушек,сердце твое немое бьется в оправе перстня.…не выйти к морю.
Вечна ты и нетленна в каждой умершей капле,шедшей на бой с корнями за роковым сиротством.…не выйти к морю.
Уже бегут по откосу! Всплыви, привстань над водою!И каждый блик на запястье стальным звеном обовьется!…не выйти к морю.
Но тянешь ты вглубь колодца повитые мхом ручонки,негаданная русалка в неведенье непорочном.…не выйти к морю.
Не выйти, не выйти к морю. Вода замерла на местеи слышит, как тяжко дышат ее бесструнные скрипки,вода на лестнице пыток, вода подземелий мертвых,
которой не выйти к морю.
Введение в смерть
Ноктюрн пустоты
Перевод Анатолия Гелескула
I
Чтобы знал я, что все невозвратно, чтоб сорвал с пустоты одеянье, дай, любовь моя, дай мне перчатку, где лунные пятна, ту, что ты потеряла в бурьяне.