Персонал луна-парка расселся на надгробных камнях с показным равнодушием, а местные ребята и девушки поглядывали друг на друга смущенно и с недоумением. От этой ночи они ждали чего-то большего, но никак не прогулку по кладбищу с рассматриванием друг друга. Поскольку планы Ксандра тоже рухнули, Ива не собиралась громко сетовать на судьбу.
— А чем мы теперь займемся? — поинтересовалась она. — Может, поиграем в шарады? Или еще во что-нибудь?
— Мы бы хотели устроить для вас небольшое представление, — объявил Лонни. Он кивнул товарищам, те встали и выстроились в кривую линию перед могилой с белым шпилем. У каждого в руках была сумка или рюкзак, а один из них поджег пучок сухих листьев. Едкий запах специй наполнил низину.
Ива и Ксандр прижались друг к другу. Ксандр тихонько прошептал, почти не разжимая губ:
— Надеюсь, таким образом они не пытаются напугать нас.
— Они нас и так уже напугали, — ответила Ива. — Я готова бежать, как только скажешь.
— Давай посмотрим, что будет дальше.
— Сотню лет назад, — угрюмо начал Лонни, — в этом городе жил великий человек. Имя его было Спюрс Хардавэй, и это его могила. Кстати, можно сказать, что для нас он был наставником, источником вдохновения.
Лонни обменялся загадочным взглядом со своими коллегами:
— Спюрс любил заниматься самыми разными видами спорта; больше всего ему нравилось охотиться. В честь Спюрса и его любимого времяпрепровождения мы приготовили небольшое представление, которое называется «Танец Койотов». Сегодня у нас самые лучшие зрители, а также превосходная луна, которая наблюдает за нами с небес. Давайте начнем с песни.
Трудно было назвать песней эти странные повизгивания, выкрики и стоны. Работники луна-парка выглядели весьма устрашающе, раскачиваясь и подергиваясь в серебристом свете луны. Все местные ребята собрались в кучку, словно они были в команде противников и готовились к началу игры.
— Ну, поют они плоховато, — пробормотал Ксандр, — да и танцуют не лучше.
В клубах дыма от горящего факела работники луна-парка начали раздеваться. Это был вовсе не чувственный стриптиз — люди просто скидывали с себя одежду, словно собирались принять душ.
Ксандр бросил взгляд в сторону Ивы:
— Эй, похоже, дело пошло на лад!
Некоторые из ребят захихикали, однако артисты в своем экстазе не обратили на них ни малейшего внимания. Они продолжали раздеваться, петь и раскачиваться — как будто, кроме них самих, здесь никого не было. Это-то и беспокоило больше всего. В тот момент, когда Ива подумала, что ничего необычнее и загадочнее она не видела, они открыли сумки, достали старые шкуры койотов и набросили их себе на плечи.
Ксандр посмотрел на нее и пожал плечами:
— Костюмы, наверное.
— Это уж чересчур. Слишком странно, — ответила Ива. — Я ухожу.
Она действительно пошла было прочь от дергающихся танцоров; еще две местные девушки последовали за ней. Но, не пройдя и десяти футов, они замерли на месте как вкопанные, услышав низкое рычание. Девушки в ужасе уставились на нескольких койотов, которые скакали между надгробиями, отрезая им путь к отступлению.
Ива услышала вскрики остальных подростков, обернулась и увидела семерых танцоров, вставших на четвереньки, дергающихся и рычащих, словно они были одержимы злыми духами. Дым окутывал их клубами, и из-за этого казалось, что они меняют очертания. Приглядевшись внимательнее, Ива поняла, что они на самом деле меняли свой внешний вид.
Они превращались в животных!
Радостные завывания огласили окрестности, когда койоты стали сбегаться со всех сторон. Подростков окружили по крайней мере пятнадцать койотов. И это не считая тех, что все еще корчились на земле, превращаясь в зверей.
С широко распахнутыми от ужаса глазами Ксандр прижался к Иве:
— В следующий раз я, пожалуй, буду слушаться Баффи.
— Я тоже об этом подумала, — призналась она.
Низкий стон раздался откуда-то сзади — Ксандр, Ива и остальные тинэйджеры обернулись. Могила под белым шпилем начала содрогаться. Комья земли и засохшие цветы разлетались в разные стороны, раздался треск — как будто гроб глубоко под землей тоже начал разламываться на части.
Несколько койотов бросились к могиле и принялись яростно копать, словно пытались освободить то, что было внутри. Вздрогнув, Ива подняла глаза и прочит тала имя на надгробии: «Спюрс Хардавэй».