Позже в тот же день Гас уехал из лагеря, пытаясь определить местонахождение скалистого пригорка, где он впервые столкнулся лицом к лицу с Бизоньим Горбом. Была гроза, и они увидели друг друга при вспышке молнии. Гас бежал так, как никогда не бегал в своей жизни до того и после того, и убежал только благодаря темноте.
Поскольку тогда было так темно, он сейчас не мог определить нужное ему скалистое возвышение, хотя ни одно мгновение его жизни не отпечаталось в его памяти так же ясно, как то, когда он увидел в момент вспышки белого света Бизоньего Горба, сидящего на своем одеяле. Он даже помнил, что одеяло было немного изношенным, и что у команча в руке была веревка из сыромятной кожи.
Устав от поисков, он поймал черную кобылу и проехал несколько миль на запад к высокому скалистому утесу, у которого команчи устроили им засаду. Несколько воинов нарядились в белые шкуры снежных коз, и рейнджеры клюнули на приманку. Сам Гас пережил засаду только потому, что споткнулся во время подъема и скатился с холма, при этом потеряв свое ружье.
Огастес привязал свою лошадь и поднялся на усыпанный валунами горный хребет, где скрывались команчи. Походив вокруг, он нашел два наконечника стрел. Они казались старее, чем у тех стрел, которыми команчи пользовались в тот день, одна из которых была извлечена из ноги Джонни Картиджа. Но он не мог быть уверен, поэтому спрятал наконечники в карман, чтобы показать их кому-то более опытному, чем он сам. Может быть, команчи сражались под этой скалой много веков.
Когда Огастес шел обратно вниз по склону к своей лошади, его глаза поймали движение далеко на востоке, в районе старого лагеря на реке. Он отступил за ту же скалу, за которой он укрывался много лет назад, и увидел, что приближаются два человека, один верхом и один пешком. Он сначала не узнал лошадь и всадника, но сразу узнал быструю ходьбу пешего человека — ходьбу Знаменитой Обуви. Первым его чувством было раздражение: Вудро Колл преследовал его в то время, когда все, чего он хотел, было несколько дней одиночества.
Мгновение спустя Огастес увидел, что всадником был молодой Пи Ай Паркер. Это позабавило его, так как он знал, что Пи Ай ненавидел экспедиции, особенно одинокие экспедиции через большие пространства страны индейцев. Во время таких путешествий Пи Ай не мог успокоиться и заснуть из-за нервозности. Теперь Колл послал мальчишку за сотни миль от дома без напарника, кроме следопыта кикапу, который, как было известно, бродил где угодно по своим собственным делам в течение многих дней подряд.
Огастес ждал у своей лошади, пока всадник и пеший приближались к нему от реки. Ожидая, он достал два маленьких наконечника стрел из своего кармана и изучил их немного пристальней, но так и не смог определить их возраст.
-Ты ушел далеко, не знаю, почему, — сказал Знаменитая Обувь, когда подошел к Огастесу.
— Да ведь я просто искал стрелы, — ответил Огастес беспечно. — Что ты думаешь о них?
Знаменитая Обувь осторожно взял эти два наконечника и длительное время молча смотрел на них. Пи Ай подъехал и спешился. Он выглядел, на глаз Гаса, более изможденным, чем когда-либо.
— Привет, Пи. Как спалось в пути? — спросил он.
Пи Ай так рад был видеть капитана Маккрея, что не услышал вопроса. Он долго и крепко пожимал руку Гаса. По его натянутому лицу было ясно, что путешествие было напряжением.
— Я рад, что вы живой, капитан, — сказал Пи Ай. — Я правда рад, что вы живой.
Огастес был немного поражен эмоциями молодого человека. Поездка, должно быть, стала гораздо большим испытанием для него, чем он предполагал.
— Нет, я не мертв, — ответил ему Огастес. — Я просто поехал прочь, чтобы подумать несколько дней, и одно, о чем я хотел подумать, это то, что я жив.
— Почему вам надо было думать об этом, капитан? — спросил Пи.
— Ну, потому что люди умирают, — ответил Огастес. — Две мои жены умерли. Длинный Билл Коулмэн умер. Довольно многие люди, которые вместе со мной были рейнджерами, умерли. Трое из них умерли прямо на этом холме, на котором мы стоим. Джимми Уотсон мертв, ты же сам знал Джимми, и ты знал Длинного Билла. В тот день, когда мы нашли тебя сидящим у хранилища кукурузы, была вырезана группа фермеров и их семьи.
Пи Ай, в основном, помнил кукурузные зерна.
— Я был страшно голоден в тот день, — заметил Пи Ай. — То твердое зерно для меня имело приятный вкус.
Теперь, когда капитан Маккрей напомнил ему, Пи Ай действительно вспомнил, что в хижине, где он нашел рассыпанное зерно, лежало три трупа. Он помнит, что в телах торчали стрелы. Лучше всего он помнил то, как он три дня шел через леса, потерянный, настолько голодный, что пытался поедать кору с деревьев.
То, что он нашел зерно, походило на такое чудо, что он действительно не обратил внимания на тела в хижине.
— Я полагаю, что люди умирают везде, — сказал он, не зная, как реагировать на замечание капитана.
Огастес видел, что Пи Ай был опустошен, не так от долгого путешествия, как от нервного напряжения.
Он обернулся к Знаменитой Обуви, который все еще пристально разглядывал два наконечника стрел.
— Я дрался здесь с Бизоньим Горбом и несколькими его воинами, много лет назад, — сказал Гас. — Как ты думаешь, эти стрелы они выпустили тогда, или они действительно древнее?
Знаменитая Обувь вернул наконечники Огастесу.
— Они не изготовлены команчами, они изготовлены Древними Людьми, — ответил он.
Знаменитая Обувь бросился на холм, который Огастес только что покинул.
— Я тоже хочу найти несколько таких наконечников, — сказал он. — Древние Люди изготовили их.
— Можешь поискать, — ответил Гас. — Эти я хочу оставить у себя. Если они такие древние, то могут принести мне удачу.
— У тебя уже есть удача, — сказал ему Знаменитая Обувь, но не остановился, чтобы пояснить.
Он был слишком нетерпелив, желая найти наконечники, изготовленные Древними Людьми.
— Я полагаю, вы здесь для того, чтобы привести меня домой, это так, Пи? — спросил Огастес.
— Губернатор хочет видеть вас. Капитан Колл сказал мне, что очень хочет, — ответил Пи Ай.
Хотя Огастес знал, что ему надо помягче обращаться с молодым человеком, но, видя несколько торжественное поведение Пи Ая, не сумел удержаться, чтобы не подшутить над ним.
— Ну, если я арестован, то сразу доставай свои наручники, — сказал он, протягивая к нему руки.
Пи Ай был поражен, как это часто бывало, поведением капитана Маккрея.
— У меня нет наручников, капитан, — пролепетал он.
— Ну, тогда, наверно, придется меня связать, — сказал Гас. — Ведь я дикий парень. Могу сбежать, прежде чем ты доставишь меня в Остин.
Пи Ай подумал, не тронулся ли капитан слегка умом. Он протягивал руки, как будто ожидал, что его будут связывать.
— Капитан, я не буду арестовывать вас, — сказал он. — Я просто приехал, чтобы сообщить вам, что капитан Колл спрашивает, вернетесь ли вы. Губернатор спрашивает тоже, я думаю.
— Ну, и что ты скажешь им, если я решу ускользнуть? — спросил Гас.
Пи Ай чувствовал, что ему устраивают своего рода проверку, как раз в то самое время, когда он меньше всего ожидал.
— Просто скажу им, что вы не захотели приезжать, — ответил он. — Если вы не хотите возвращаться, то и не надо. Я это понимаю так.
— Я рад, что ты так понимаешь, Пи, — сказал Огастес, наконец опустив свои руки. — Боюсь, что было бы неудобно путешествовать с человеком, у которого ордер на мой арест.
— Мне не давали никаких бумаг, — сказал Пи Ай. Он подумал, что ордер является каким-то документом.
Огастес посмотрел мимо скального утеса в направлении Эль-Пасо-Дель-Норте, Северного Прохода[26].
— Я думаю, что достаточно долго путешествовал на запад, — сказал он. — Полагаю, что вернусь с тобой, Пи. Это поможет твоей карьере.
— Чему моей? — спросил Пи Ай.
— Твоей работе, Пи, работе, — ответил Огастес, в раздражении от того, что он не может использовать весь свой словарный запас в разговоре с молодым человеком. — Тебя могут назначить сержантом за то, что привел меня домой.
12
Знаменитая Обувь был так взволнован древними предметами, которые он находил на холме наконечников стрел, что не хотел уходить. Весь день он оставался на холме, тщательно осматривая землю в поисках вещей, которые могли оставить Древние Люди. Он осматривал основания скал и заглядывал в норы и трещины на земле. Он видел, как два рейнджера уехали и направились назад к лагерю у реки, но у него не было времени, чтобы присоединиться к ним. Всего за короткое время поисков он нашел еще шесть наконечников, осколок горшка и немного костяных скребков, которые использовались для очистки шкур. С каждой находкой его волнение росло. Сначала он разложил наконечники на плоской скале, но затем решил, что умнее будет не оставлять их на виду. Духи Древних Людей могут находиться по соседству. Им может не понравиться, что он ищет вещи, которые они потеряли или оставили после себя. Если он оставит наконечники на виду, то древние духи могут превратиться в крыс или бурундуков и попытаться унести наконечники к месту обитания духов. Предметы, которые он находил, могли быть самыми древними в мире. Если бы он отнес их старейшинам племени, то они могли бы многое узнать благодаря им.