— Оставь его в покое, он наш, — нагло сказал один из бандитов.
Знаменитая Обувь был поражен дурными манерами изгоев. Очевидно, они решили немного подвергнуть пыткам умирающего человека, но прежде чем они успели начать, человек закашлялся от большого притока крови и умер.
— Он теперь не ваш, — заметил Знаменитая Обувь. — Он умер.
— Нет, он все еще наш, — сказал бандит.
Три бандита были пьяны. Они начали рубить старика. Скоро вся одежда, которую они отобрали у него, покрылась кровью.
Пока изгои резали старика, Знаменитая Обувь ушел. На них нашло такое безумие от кромсания и резания, что они не заметили его ухода. Он успел пройти милю, прежде чем один из пьяных убийц решился преследовать его. Это был не тот бандит, который забрал себе серую лошадь. Этого человека звали Худая Голова.
Человек, который преследовал Знаменитую Обувь, был тощим парнем с фиолетовой родинкой на шее. Родинки могли приносить удачу, а могли и не приносить, и этому бандиту удачи не было.
Знаменитая Обувь заметил двух других бандитов, едущих в направлении, откуда приехал старик.
Несомненно, они хотели более тщательно порыться в его имуществе.
Поскольку тощий бандит был один, и его компаньоны отправились в другом направлении, Знаменитая Обувь не видел препятствий к убийству своего преследователя, что и сделал очень быстро. У него были лук и несколько стрел, с помощью которых он раньше добывал себе дичь. Когда изгой догнал его, Знаменитая Обувь повернулся и всадил в него три стрелы, прежде чем этот человек успел восстановить дыхание. В самом деле, бандит больше никогда не сумел отдышаться. Он открыл рот, чтобы завопить о помощи, но прежде чем он успел завопить, Знаменитая Обувь стянул его с лошади и перерезал ему горло. Затем он захватил уздечку и перерезал горло лошади тоже. Лошадь была такой же тощей, как и всадник. Знаменитая Обувь оставил их вместе, их кровь напитывала прерию. Он оставил стрелы в трупе. Теперь было столько ружей на равнинах, что убийство человека стрелами становилось редкостью. Изгои могли быть настолько невежественными, что не смогли бы определить, были это стрелы кикапу или какого-то другого племени. Они могли подумать, что их друга убил случайный кайова.
Тем не менее, бандиты оказались не такими уж невежественными.
К середине дня Знаменитая Обувь увидел пыль далеко позади себя. Как только он понял, что его преследуют, он повернул прямо на запад в Льяно. Скоро он попал в страну оврагов. Он переходил от скалы к скале и проходил так близко от края оврагов, чтобы преследователи не могли ехать по его следам, не рискуя свалиться в овраг.
Той ночью он отдохнул всего час. Однако пьяные или глупые изгои преследовали решительно и даже смело. Они считали, что он был кроликом, которого они могли поймать. Им не приходило в голову, что он мог убить их так же, как убил одного из них. В целом он предпочитал не убивать людей, даже грубых, невежественных, опасных людей, поскольку это означало отпустить на свободу их дух, который мог стать его врагом и сговориться против него с чародеями.
Он бежал на запад в Льяно всю ночь и большую часть следующего дня, не просто, чтобы уйти от своих преследователей, но и оставить как можно большее расстояние между собой и духом мертвеца. Теперь, когда тощий человек был мертв, Знаменитая Обувь начал переживать о родинке, которая могла означать, что человек был связан с чародеями.
Как раз в то время, когда он зашел глубже в безводный Льяно, он ночью услышал слабое пение, и решил, что поет одинокий команч.
Знаменитая Обувь подумал, что ему лучше просто обойти команча, но чем ближе он подходил к нему, тем больше в нем росло любопытство. Хотя он знал, что к команчу было опасно приближаться, но ничего не мог с собой поделать. Когда он подобрался поближе к певцу, ему стало понятно, что этот человек пел песню о своей жизни. Он пел о подвигах и победах, своих поражениях и печалях, воинах, которых он знал, и набегах, в которые он ходил.
Подойдя совсем близко, Знаменитая Обувь увидел, что человек был действительно один. Перед ним горел крошечный костер, разложенный из бизоньих лепешек, и поблизости лежала мертвая лошадь. Песня, которую он пел, была и песней жизни, и песней смерти: воин решил уйти из жизни и вполне разумно решил взять свою лошадь с собой, чтобы ему было удобно ехать в мире духов.
Знаменитая Обувь решил, что ему надо познакомиться с этим воином, который выбрал такой прекрасный способ ухода из жизни. Он не думал, что команч повернется и убьет его. Слушая песню жизни, которая была и песней смерти, он знал, что воин, вероятно, не заинтересуется им вообще.
Тем не менее, он знал, что невежливо прерывать такую песню. Он ждал на своем месте, немного вздремнув, пока не наступил серый рассвет. Затем он встал и подошел к воину, который немного шевелил костер.
Воин не поднялся от маленького костра, когда увидел, что Знаменитая Обувь подходит к нему. Его голос немного охрип от пения. Вначале, когда он увидел, что Знаменитая Обувь приближается, его взгляд был равнодушным, как взгляд воинов, столь тяжело раненных в сражении, что их дух уже покидает их тела, или как взгляд стариков, которые смотрят вдаль, в дома духов. Воин был очень худым и усталым. Он не съел ни куска от мертвой лошади, лежащей рядом. Он был измучен усилием, которое потребовалось, чтобы вложить его жизнь в песню.
Знаменитая Обувь не знал его.
— Я проходил мимо и услышал твою песню, — сказал Знаменитая Обувь. — Несколько людей Голубой Утки преследовали меня. Я вынужден был убить одного из них. Это было два дня назад.
При упоминании Голубой Утки выражение лица воина изменилось от безразличия к презрению.
— Я был в лагере Голубой Утки, — сказал он своим хриплым голосом. — Он стоял лагерем на Рио-Рохо у лесов. Я не остался там. Они держали медведя и плохо обращались с ним. Люди вместе с Голубой Уткой – всего лишь воры. Я рад, что ты убил одного из них.
Он замолчал и уставился в костер.
— Если бы я был там, то убил бы и других двоих, — сказал он. — Мне не нравится, как они оскорбили медведя.
Знаменитая Обувь знал, что этот человек был на грани смерти. Было очень необычным для команча, чтобы сказать, что он будет сражаться вместе с кикапу, поскольку эти два народа были врагами, один с другим.
— Что они сделали с медведем? — спросил он.
— Я убил медведя, — сказал Айдахи, вспомнив выражение морды медведя, когда он приблизился, чтобы выстрелить в него. Это был грустный медведь, дух которого был подавлен жестоким обращением.
Хотя Айдахи не чувствовал гнева на кикапу, который остановился, чтобы поговорить с ним, он действительно почувствовал большую усталость, разговаривая с этим человеком. Он был почти за порогом жизни, спев песню о своих подвигах, но кикапу оставался по другую сторону жизни. Он был полностью живым человеком, не лишенным любопытства к тому, что делали живые люди. Айдахи было трудно вернуться назад. Он обратился внутрь себя, к духу времени, и не мог думать о Голубой Утке или о делах телесной жизни.
Знаменитая Обувь видел, что команч утомлен и хочет только продолжить свой путь к смерти. Хотя он знал, что невежливо задерживать человека во время путешествия к духу времени, он не мог не задать еще один вопрос.
— Почему ты один? — спросил он.
Команч, казалось, был немного раздражен вопросом.
— Ты и сам один, — заметил он с легким презрением.
— Да, но я просто путешествую, — сказал Знаменитая Обувь. — Ты убил свою лошадь. Я не думаю, что ты хочешь путешествовать дальше.
Айдахи подумал, что кикапу докучливый человек. С этими кикапу всегда была проблема. Они все были надоедливы, все время задавали вопросы о делах, которые не были их делами. Вероятно, это было одной из причин того, что его собственные люди всегда убивали кикапу немедленно, когда только они им попадались. Айдахи все же решил сказать этому кикапу то, что он хотел узнать. Возможно, тогда бы тот уехал, и Айдахи мог бы продолжить петь свою песню.
— Мой народ ушел на место, которое ему указали белые, — сказал он. — Я не хотел идти на то место и покинул их. Я ушел к команчам Антилопам, но у них нечего есть. Они питаются мышами, луговыми собачками и корнями, которые находят в земле. Я не хороший охотник, поэтому они не захотели принять меня.