Каллум, Эзран и Чавк, оставив Рейлу драться со своим бывшим другом и наставником, стремительно скатились по лестнице с башни в поисках, где бы спрятаться. Старая повозка с сеном, обнаружившаяся в углу замкового двора, показалась подходящим укрытием.
– Сгодится, – решил Каллум и подсадил в повозку Эзрана, а за ним и Чавка, как следует забросав их сеном. – Сидите здесь и не высовывайтесь! Охраняйте яйцо!
– Давай сюда к нам, Калллум, – воззвал к нему брат.
Но Каллум помотал головой, оглянувшись на башню.
– Нет. Я бегу к королю. Я должен сказать ему о яйце.
– Каллум, почему ты всегда называешь папу королём и никогда – папой? – спросил Эзран из-под груды сена.
Каллум только улыбнулся. Эзран всегда подмечал такие мелочи, даже когда на кону стояли вещи куда важнее… куда больше.
– Потому что он король, – полушутя ответил Каллум и добавил уже серьёзно: – И потому что я ему не родной сын. А просто пасынок.
– Ну и что? – возмущённо отозвался Эзран из-под сена. – Я точно знаю, что он был бы рад, если бы ты звал его папой… Ну, если бы тебе самому так хотелось.
– А я точно не могу быть уверен, – сказал Каллум, однако же с улыбкой. – Я подумаю об этом, как будет время. А пока сиди тут тихо, как мышь, и жди меня.
Эзран дождался, когда Каллум отойдёт достаточно далеко, чтобы его не слышать, и вполголоса сообщил Чавку:
– Знаешь, я встречал полно мышей, которые способны устроить настоящий тарарам, если им захочется.
Чавк согласно заворчал по-жабьему. Он тоже терпеть не мог, когда люди навешивают ярлыки на животных.
Каллум, запыхавшись, взбежал вверх по лестнице, ведущей в королевские покои, и наткнулся на гвардейский отряд, охранявший двери. Он хотел было пройти мимо них, как в прежние времена, но Сорен его перехватил.
– Тормозни-ка, приёмный принц. Король тебя сейчас не примет. Очень занят, пытается избежать смерти и всё такое.
Каллум сбросил его руку с плеча.
– Сорен, ты меня не остановишь, – он шагнул было к дверям – но тут они распахнулись изнутри, и наружу стремительно вышла знакомая фигура. Вирен. Каллум задохнулся при взгляде на его лицо – оно было иссохшим, пергаментным, а глаза – цвета угля, даже без белков.
Вирен с грохотом захлопнул за собой дверь и остановил яростный взгляд на Каллуме. Глаза его постепенно приобрели обычный человеческий цвет, серый, как сталь.
– Вам здесь не место, принц, – резко бросил он.
Каллум огляделся – неужели больше никто не заметил, что случилось с глазами лорда-мага? И ведь это тот самый человек, который похитил драконье яйцо! Какую ещё тёмную магию он сейчас творил в королевских покоях? Каллум почувствовал, как его наполняет огненная ярость.
– Я знаю, что вы сделали, – выпалил он. – Вы украли яйцо принца-дракона. Но мы нашли его, и теперь оно в безопасности.
– «Мы»? – с насмешливой улыбкой переспросил Вирен. – И кто же такие эти «мы»?
– Вы думаете, вы настолько страшный, что на вас нет управы?! – во весь голос крикнул Каллум. – Я скажу обо всём королю, и он вас в цепи закуёт за такие дела!
– С чего ты взял, что король об этом не знает, мальчик? – ледяным ровным голосом отозвался Вирен. И добавил коротко: – Стража, взять его.
Каллум в ужасе шарахнулся в сторону – но заговорил Сорен.
– Но отец, он же принц, мы не можем… – Однако Вирен бросил на сына такой грозный взгляд, что тот мигом подчинился и самолично повторил приказ своему отряду: – Взять его.
Гвардейцы повиновались, схватив мальчика за руки. Вирен ударил посохом в пол и вопросил, глядя ему в глаза:
– А теперь говори. Где драконье яйцо?!
Похоже, он утратил свою невозмутимость, и Каллум подумал – это верный признак, что король всё-таки не знает о яйце. Он гордо выпрямился, скрывая страх перед верховным магом, и, глядя ему в глаза, приказал тоном, достойным настоящего принца:
– Немедленно отпустите меня. Иначе я позову короля! Я закричу во весь голос, и он услышит.
– Попробуй, – усмехнулся Вирен.
К такому повороту вещей он подготовился. Он предчувствовал, что нынешней ночью во дворце кому-нибудь непременно захочется кричать в неподходящий момент, и захватил с собой ровно то, что нужно на этот случай. Из кожаного мешочка на поясе лорд-маг стремительно выхватил когтистую сушёную лапку вроде кошачьей, сжал её в кулаке и выговорил слова заклятия, от которого его собственные глаза сделались лиловыми. Коготь начал превращаться в вонючий зелёный туман.
Глаза Каллума расширились от ужаса.
– На по… – попытался было крикнуть он, но удалось выговорить только первые звуки, потому что зелёный туман теперь превратился в настоящий призрачный коготь, который скользнул Каллуму в открытый рот, подцепил там голос и вырвал его из тела. Каллум в страхе увидел собственный голос на конце крюка – тот напоминал шарик золотистого света. Туманная лапка, таща голос на конце когтя, вернулась Вирену в ладонь и снова стала сушёной.